Вавилонские хроники

Тема

Особая благодарность моим вдохновителям – Владимиру Хаецкому и Григорию Жаркову.

* * *

Я ненавижу рабство. Когда в Вавилоне были выборы, я голосовал за мэра-аболициониста. Он, конечно, еще худший вор, чем тот, кого все-таки избрали, но зато он обещал отменить рабство.

И рабов я тоже ненавижу…

…А вам бы хотелось, чтобы по вашему малогабаритному жилью слонялось чужое существо, бестолковое и нерадивое?

Я – рабовладелец. Разумеется, не своей волей. Раба мне всучили любящие родители.

Родители много хорошего сделали для меня. Во-первых, конечно, они меня зачали и потрудились выносить и выродить. За это я им сердечно благодарен. Особенно матушке.

Потом они дали мне хорошее образование. Его как раз хватает для того, чтобы работать там, где я сейчас работаю, но о работе после.

Затем они не позволили мне жениться на девушке, в которую я было влюбился в семнадцать лет. Поэтому я свободен и счастлив.

Был. Пока они не озаботились повесить мне на шею раба.

* * *

Наутро после тридцать первого дня моего рождения я лежал, насмерть разбитый похмельем.

В дверь позвонили. Решил не открывать. На опохмелку денег не было, а остальное меня не занимало.

У двери звонили долго, настырно. И скреблись, и копошились. Я, недвижный, злобился. Одна особо злокозненная пружина впивалась мне в ребра, но я даже не шевелился. Знал: стоит повернуться, и диван подо мной завопит на разные голоса.

Стоящий под дверью начал стучать.

Я был уверен, что явились из жилконторы. По поводу неуплаты за квартиру. Я злостный неплательщик, меня дважды пытались выселить.

У двери потоптались. Чем-то пошуршали, звякнули. Потом, после паузы, еще раз аккуратно постучали.

Да ну их совсем.

– Кто там? – гаркнул я, не поднимая головы с подушки.

– Господин Даян дома? – спросил незнакомый мужской голос.

– Я дома, – сипло сказал я. – Пшел вон.

– Господин Даян! – крикнули из-за двери. Вежливо, даже жалобно как будто. – Откройте! Меня прислала ваша высокочтимая матушка… То есть, по ее поручению…

Я сел на диване. Мне было невыносимо.

– У тебя деньги есть, ты?

– Немного. Мне выдали, когда к вам направляли…

Я пал с дивана на четвереньки. Покачал головой, попытался встать, но не смог. Если бы я встал, то все равно бы упал.

Уподобившись четвероногому скоту и отчаянно стуча мослами, я двинулся к двери.

Там ждали.

Я выпрямился, стоя на коленях и цепляясь руками за стену.

– Сичас, – сказал я.

За дверью понимающе сопели и топтались. Я откинул крючок, отодвинул засов и выпал из квартиры вместе с дверью, распахнувшейся под моей тяжестью.

Выпав, я оказался в объятиях широкоплечего детины. Он подхватил меня сильными руками и прижал к груди. Потом сжал за плечи и осторожно утвердил меня в вертикальном положении.

Я рыгнул ему в лицо – не нарочно. Он стерпел.

Посланец матушки был приблизительно моих лет.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке