Силы небесные, силы земные (23 стр.)

Тема

— Я только полапаю, — просипел он, — не сопротивляйся…

Но Лия сопротивлялась изо всех сил. Дважды ей удалось вырваться — дважды он ее настигал, сбивал с ног, валял по земле и лез под майку, пытаясь расстегнуть лифчик. «Дай полапаю, я не буду тебя насиловать, не псих в тюрьме сидеть — только полапаю, слышь, дай…» — дышал он ей перегаром в лицо.

На аллее появились люди, и Лия, совершив новое отчаянное усилие, вырвалась, бросилась к ним. Троица — две женщины, один мужчина — смотрела на нее с неподдельным изумлением и, пожалуй, с некоторым отвращением… Еще бы: на лице, руках и коленях у Лии земля, трикотажная майка измята и перекручена… Но эти люди быстро взяли в толк, что случилось с девочкой. Мужчина даже попытался поймать насильника, но того уже и след простыл.

Компания довела ее до Ленинградки, поймала такси и сопроводила в ближайшее отделение милиции. Дали показания как свидетели и оставили Лию на попечение стражей порядка, пожелав ей удачи.

От звонка родителям Лия всяко пыталась отбрыкаться: мама же сердечница, ее может убить это происшествие!

Но ей не вняли, позвонили домой. К счастью, трубку снял папа. И сказал, что немедленно приедет.

Однако ждать его милиционеры не стали, принялись расспрашивать Лию. Она, несмотря на смущение и стыд, все описала честно, как просили. Но они все спрашивали и спрашивали, уточняли детали, о которых ей трудно было говорить… «Да, лифчик хотел… расстегнуть… Руку просунул…» — она заливалась краской, но отвечала: в милиции ведь надо отвечать.

К первым двум ментам подошел еще один, потом еще двое, и все они сгрудились вокруг Лии, жадно ловя каждую новую подробность. Она видела, как менты рассматривали ее — грудь, губы, — будто представляли себя на месте этой гнуси, которая напала на нее. Они завидовали насильнику! Они хотели бы оказаться на его месте!

Описать преступника ее попросили только в конце, когда приехал папа, и трое тут же отошли от стола, у которого сидела Лия, а последний немедленно взял ручку, какую-то бумагу и строгим голосом спросил девочку: «Опишите его!»

Описать нападавшего толком она не смогла: тогда она носила очки, они с нее слетели при первой же атаке. Только сказала, что бритый наголо, лицо квадратное, а глаза голубые.

Уходила она из милиции с чувством гадливости. И с желанием больше никогда туда не возвращаться.

Однако две недели спустя ее пригласили в милицию снова — на опознание. Мужчину задержали при обстоятельствах, сходных с теми, что описывала Лия.

Перед ней приоткрыли дверь кабинета, дали заглянуть: за столом сидел милиционер, а у стола парень… Кажется, тот самый.

— Ну, это он на тебя напал? — спросил ее сопровождавший мент.

— По-моему, он.

— По-твоему?

— Понимаете, с меня сразу очки слетели, когда он напал… И потом, я не могла его разглядывать, я думала только о том, как от него защититься… Но я помню его глаза, они такие странные. Голубые и будто плоские… понимаете? Я никогда раньше не видела таких глаз — как две плошки, как нарисованные! Это он, я уверена!

— Слушай, девочка, — сказал ей мент, — парень тебе ничего плохого не сделал, он просто в подпитии был. А ты толком не видела и не помнишь, у тебя фантазии. Парень из-за них может сесть! Это ему поломает жизнь, сечешь?!

А ей, пятнадцатилетней девочке, это жизнь не поломает? Почему они хотят защитить его, насильника, — а не ее, жертву?

— Короче, не уверен — не обгоняй! Не то тебя же и засудят за ложные показания, сечешь?

… Это теперь, спустя двенадцать лет, Лия осознала: ее просто-напросто запугивали. Никто бы ее не засудил, это полный бред! Просто те менты сочувствовали не ей, а насильнику.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке