Пестрая компания

Тема

СТЕНАНИЯ МАДАМ РЕШЕВСКИ

Телефон звонил не переставая. Звонок нарушал покой

элегантной, чуть тронутой ночным беспорядком комнаты. Солнечные

лучи, пробиваясь сквозь занавеси, рождали на стенах и потолке

спальни небольшие светлые полоски. Хелен вздохнула, повернулась на

постели и, не открывая глаз, потянулась к телефонной трубке. Звон

прекратился. Хелен снова вздохнула — это был вздох облегчения, — и

лениво поднесла трубку к уху.

С противоположного конца провода до неё, словно из колодца,

долетел глубокий, рыдающий, исполненный горечи голос.

— Привет, мама, — сказала Хелен, со все ещё закрытыми

глазами.

— Хелен, — произнесла мадам Решевски, — как ты поживаешь?

— Прекрасно, — ответила Хелен. Осознав всю безнадежность

своего положения, она потянулась под одеялом и спросила: — Сколько

сейчас времени, мама?

— Девять часов.

Хелен недовольно скривилась, ещё крепче смежила веки и мягко

произнесла:

— Мамочка, дорогая, разве есть необходимость звонить в такую

рань?

— В твоем возрасте, — прорыдала мадам Решевски, — я была на

ногах уже в шесть утра. Я трудилась так, что мои пальцы истирались

до костей. Женщине, которой уже тридцать восемь лет, не следует

проводить свою жизнь во сне.

— Почему ты всегда говоришь, что мне тридцать восемь? —

запротестовала Хелен. — Мне пока ещё тридцать шесть!

— Хелен, дорогая, — сквозь слезы, но, тем не менее, весьма

холодно произнесла мадам Решевски, — я всегда говорю то, в чем

совершенно уверена.

Хелен, наконец, медленно с усилием открыла глаза и посмотрела

на полоски света на потолке.

— Почему ты плачешь, мама?

Трубка на некоторое время замолчала, но затем на другом конце

провода снова раздались рыдания, в которых слышались боль,

отчаяние и глубокая скорбь.

— Ну, скажи же что-нибудь, мама.

— Я должна навестить могилу папочки. Тебе следует сейчас же

приехать ко мне и отвезти меня на папину могилу.

— Мама, — со вздохом произнесла Хелен, — мне сегодня

nag`rek|mn надо побывать в трех различных местах.

— Неужели это мой ребенок?! — прошептала мадам Решевски. —

Моя дочь?! Вы слышите, она отказывается отвезти свою мать на

могилу своего отца!

— Завтра, — умоляюще сказала Хелен. — Не могла бы ты отложить

поездку на завтра?

— Сегодня! — прогремел над Манхэттенскими Высотами голос

мадам Решевски. Это был мощный, полны трагизма голос. Такой голос

у неё был в те старые добрые дни, когда она расхаживала по сцене,

или в те моменты, когда обнаруживала, что мачеха опять носит

драгоценности её бедной покойной мамы. — Проснувшись сегодня

утром, я услышала голос. «Иди на могилу Авраама!», сказал мне этот

голос, «Немедленно отправляйся на могилу своего супруга!»

— Мамочка, — как можно ласковее сказала Хелен, — папа умер

пятнадцать лет тому назад и из-за одного лишнего дня он не

рассердится.

— Забудь об этой ничтожной просьбе, — с величественной

безнадежностью в голосе произнесла мадам Решевски, — и прости меня

за то, что посмела побеспокоить тебя по столь пустяковому поводу.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке