Александр Македонский

Тема

Письмо Аристотелю из Стагира, директору лицея в Афинах.

Дорогой Аристотель, мой великий и любимый учитель!

Долго, очень долго я не писал вам, но, как вы знаете, я

был слишком занят военными делами. В походах (1) на

Гирканию, Дрангиану и Гедрозию, в битвах за Бактрию, во

время перехода через Инд поистине не было ни времени, ни

желания взяться за перо. Сейчас я уже несколько месяцев

нахожусь в Сузах. Но и тут опять пришлось с головой

погрузиться в дела правления, пришлось назначать чиновников

и ликвидировать интриги и мятежи, так что до сегодняшнего

дня не было возможности написать вам о себе. Правда, из

официальных сообщений вы в общих чертах знаете о моей

деятельности. Но моя преданность вам и вера в ваше влияние

на просвещенные умы Эллады снова побуждают меня открыть

сердце вам, моему уважаемому учителю и наставнику.

Вспоминаю, как несколько лет назад (как давно это,

кажется, было!) я над гробницей Ахилла сочинял вам

восторженное и сумасбродное письмо. Это было накануне моего

похода в Персию, и я тогда клялся, что доблестный сын Пелея

будет для меня образцом на всю жизнь. Я грезил о геройстве

и славе. К этому времени за мной уже была победа над

Фракией, и я думал, что веду своих македонцев и греков

против Дария только затем, чтобы мы увенчали себя лаврами и

были достойны своих предков, воспетых божественным Гомером.

Могу сказать, что на высоте таких идеалов я был и в Херонее

и в Гранине... Но сегодня я уже по-иному, политически,

оцениваю значение своих тогдашних действий. Трезво смотря

на вещи, надо сказать правду: нашей Македонии, плохо

связанной с Грецией, постоянно грозила опасность с севера,

со стороны варварской Фракии. Фракийцы могли напасть на

нашу страну в любой неблагоприятный для нас момент, а греки

воспользовались бы этим, чтобы, нарушив договор с нами,

отделиться от Македонии. Необходимо было захватить Фракию,

чтобы обезопасить наш фланг в случае измены Греции. Это

была чисто политическая необходимость, дорогой Аристотель,

но ваш ученик тогда еще не сознавал этого и предавался

мечтам об ахилловских подвигах.

После покорения Фракии наше положение изменилось: мы

овладели всем западным побережьем Эгейского моря вплоть до

Босфора. По нашему господству на этом море угрожала морская

мощь Персии. Достигнув Геллеспонта и Босфора, мы очутились

в опасной близости персидской сферы. Борьба между нами и

Персией за Эгейское море и свободный проход через Проливы

была неизбежна рано или поздно. На счастье, мы нанесли удар

раньше, чем Дарий успел приготовиться. Я думал тогда, что

иду по стопам Ахилла и, сражаясь во славу Греции, творю

материал для новой Илиады. В действительности, как я

понимаю это сейчас, дело было просто в необходимости

оттеснить персов от Эгейского моря. И я оттеснил их,

дорогой учитель, оттеснил так основательно, что занял всю

Вифинию, Фригию и Каппадокию, покорил Киликию и дошел до

самого Тарса. Малая Азия стала наша. Не только старая

Эгейская лужа, но и весь берег Средиземного, или, как мы его

называем, Египетского, моря был в наших руках.

Вы скажете, милый Аристотель, что этим была достигнута

моя главная политическая и стратегическая цель - полное

вытеснение Персии из греческих вод.

Однако же в результате покорения Малой Азии сложилась

новая обстановка: наши новые береговые границы могли

оказаться под угрозой с юга, со стороны Египта или Финикии.

Персия могла бы получить от этих стран поддержку и военные

материалы для продолжения войны с нами.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке