Уходи красиво (43 стр.)

– В квартире коллекция монет, в сейфе, что в кабинете, двадцать тысяч долларов, да и без того было чем поживиться. Не взяли ничего, кроме ключей...

– Вот это и наводит на размышления.

Мое упрямство Артема раздражало, наша недавно возникшая дружба трещала по швам.

– Кстати, – произнес он. – Картины хоть и кажутся мазней, но тоже стоят денег.

Картин было несколько, огромные, в простых рамах бежевого цвета. Яркие пятна на стерильной белизне стен. Присмотревшись, среди потеков краски я стала различать странного вида предметы: циферблат часов, который больше напоминал распахнутый в крике рот, табурет на трех ножках, расползавшихся в разные стороны, и прочие измышления больного разума.

– Мой брат спятил, – с грустью констатировала я. – Только сумасшедший станет платить за это.

– На портрет ты обратила внимание? Он висит в спальне.

– Пожалуй, не стоит мне на него смотреть, чтобы ночью не мучили кошмары.

– Так ты действительно не обратила внимания?

После этих слов стало любопытно, и я побрела в спальню. Портрет висел напротив кровати на той стене, где была дверь, оттого я, заглянув сюда в первый раз, его не увидела. Художник тяготел к большим формам, полотно было не меньше двух метров в высоту и примерно полтора в ширину. Первое, что Виктор видел, просыпаясь по утрам, это моя физиономия, вдвое больше настоящей. Лицо проступало из хаоса фиолетово‑красных пятен, обрамленное золотистыми волосами, которые то ли раздувал порыв ветра, то ли они самопроизвольно встали дыбом. Такое количество волос ни на одной голове произрастать не может, золотые пряди больше напоминали змей‑альбиносов, их хищные морды смутно белели на концах. Васильковые глаза похожи на стекляшки, полупрозрачные, со странным блеском. Губы, сочные и темные, как перезрелая вишня, раздвинуты в подобие улыбки. Фигура, размытая, зыбкая, словно парила в пространстве, грудь вроде бы отсутствовала, зато за спиной проступали два крыла, бархатно‑черных. Красотка на портрете выглядела порочной и недоступной одновременно. При всей бредовости моего облика на портрете приходилось признать мастерство художника. При взгляде на картину на душе становилось пакостно‑беспокойно.

– По‑твоему, это мой портрет? – с вызовом спросила я Артема, который топтался рядом.

– Сходство, безусловно, есть, – дипломатично ответил он. – Лолита в жанре фэнтези. Невинная девочка и демон в одном лице. – Я бросила на Артема тревожный взгляд, он с интересом продолжал разглядывать портрет. – Твой отъезд причинил ему боль. Куда большую, чем могло бы показаться.

– Эту гадость нарисовал не мой брат, так при чем здесь его боль?

Артем предпочел не отвечать, я подошла вплотную к портрету и в нижнем правом углу увидела подпись. «М. Соловьев».

– Надо полагать, ваял он меня по фотографии, отпустив фантазию на волю.

– А мне нравится, – хмыкнул Артем. – По крайней мере, некоторые черты твоего характера угадываются.

– Серьезно? И какие?

– Независимость. Скрытность. Равнодушие и одиночество.

– Ты еще и психолог? – засмеялась я, стараясь скрыть злость.

– Если тебе не нравится портрет, можно запрятать его в кладовку. – Артем взглянул на часы и добавил: – Мне пора. Отвезти тебя домой?

– Сама доберусь.

– Хочешь еще немного побыть здесь? – он вроде бы в этом сомневался.

– Не уверена. В любом случае я тебя не задерживаю.

– Что ж... – Он направился к двери, но вдруг притормозил. – Кристина, если тебе показалось, что сегодня я был излишне резок...

– Я тоже не подарок, – перебила я, не желая слушать его извинения.

– Просто я хочу по возможности оградить тебя от неприятностей.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке