Порыв ветра

Тема

Если бы видеть Судьбою спряденную нить,

Знать, что паденья со взлетами значить могли бы!

Ветра порыв может мира судьбу изменить.

Сдвинув песчинку — а следом обрушатся глыбы.

Судьбу за странный дар не благодари

Проклятьем может статьсмотреть в чужие души,

Все знать и понимать, и стать судьбой для них

Но «правота» твоя ведь черствой корки суше.

И кто поймет ее, кто оправдает?

Лишь ветер, чей порыв судьбу меняет.

Проблемы начались через несколько дней после аварии. Как таковой аварии не было, всего лишь неожиданно сильная гроза, но я оказалась в больнице, и по каким-то там инструкциям это отнесли к «несчастному случаю на производстве».

Хотя, если разобраться, какое уж там «производство». Обычная институтская лаборатория, в которой я подрабатывала. Всё оборудование лаборатории состояло из большой поляны, заставленной антеннами разных форм и размеров. В малюсеньком домике, спрятавшимся за заборчиком, вдоль стен стояли стеллажи с непонятными приборами. Непонятными — потому что училась я на гуманитария, а здесь занимались чистой физикой. И попала я сюда, если честно, за красивые глазки, в буквальном смысле слова. При моём росте в метр шестьдесят, субтильном телосложении (я предпочитаю говорить «миниатюрном»), светлых волосюшках, голубых глазках и ангельском личике, я вызывала у большинства мужчин безотчётное желание сделать для меня что-то хорошее. А если я ещё и собиралась заплакать, то из мужиков можно было верёвки вить. Чем я иногда бессовестно пользовалась.Так что в лаборатории в мои обязанности входило только приготовление чая. Прочие мелочи, как то — постановка опытов, написание отчётов и выписывание мне премий с удовольствием делали наши мужчины. Но я считаю подобное распределение обязанностей вполне приемлемым. Во всяком случае, улыбаться наши мужчины стали гораздо чаще, да и на работу теперь бежали, как по секрету сообщили девчонки из других лабораторий, с большим желанием.

В тот день у меня было лирическое настроение, и я, наплевав на все запреты, отправиласьна поляну с антеннами. Собирала цветочки, никого не трогала. И тут среди ясного неба эта треклятая молния! Природный феномен, вероятность которого была настолько мала, что её невозможно даже представить. Как объяснял потом завлаб, произошло наложение какого-то особо хитрого опыта наших умников и взявшейся непонятно откуда мощной молнии, что усилило эффект опыта в миллиарды раз. А для меня это выглядело так, будто я посреди яркого солнечного дня внезапно ослепла, очутившись в невыносимо ярком коконе. Постепенно слепота прошла, и уже кокон я воспринимала как обычный солнечный свет.Несколько минут, и кокон исчез, а я снова ослепла, будто зайдя с улицы в подземелье. А потом до меня дошло, что всё происходящее ну никак не относится к разряду обыденных. На всякий случай я решила упасть в обморок.

Спасли меня очень быстро. Оказалось, что половина приборов лаборатории выгорела, так что молния ни для кого не осталась незамеченной.Бросились на полигон посмотреть, что она натворила с антеннами, а там и я, в красивом платье, на спине, с цветами в сложенных на груди руках посреди выжженного круга земли. Меня и ещё нескольких особо впечатлительных отвезли на скорой в ближайшую больницу. Привели нас в порядок быстро, но меня ещё неделю мучили всяческими анализами. Как только врачи дали справку, что я здорова, меня тут же выгнали в отпуск, выписали огромную премию, но упросили написать заявление на увольнение. При этом начальник старался не смотреть мне в глаза. Но я его не винила — кому нужны неприятности из-за чужой глупости ?Да и я, в принципе, отделалась ещё легко — могли ведь просто турнуть за нарушение техники безопасности, трудовой дисциплины или ещё чего-нибудь.

Несколько дней я наслаждалась свободой и толстым кошельком. А потом...

А потом начались видения. Сначала я этого не поняла. А когда поняла, то не смогла объяснить. Для этого даже трудно подобрать слова. У каждого, наверное, бывало, что смотришь прямо, а краем глаза, боковым зрением, замечаешь нечто . Но стоит повернуться, и всё исчезает. Примерно так стало и у меня, только всё время и везде. Я стала видеть непонятное вокруг любого предмета, вокруг людей. Серое и цветное, с чёткими краями и бесформенное. И самое противное, что я не могла рассмотреть это . Как только я пыталась сосредоточиться, этоисчезало.

Промучившись несколько дней, отправилась сдаваться неврологу.Врачменя внимательно выслушал и первым делом отправил к окулисту. Тот тоже ничего не нашёл и отправил обратно. Невролог помрачнел и начал что-то лепетать о неисследованных ресурсах мозга, о необходимости новых анализов и обследований. Минут через десять я поняла, что он понятия не имеет, что со мной делать.

— Но я могу дать вам направление в Институт Мозга в Москве — неожиданно закончил он.

— И зачем мне это?

На этот раз врач не стал напускать туману умными непонятными словами.

— Они занимаются особыми случаями, и оборудование у них несравнимо лучше. И врачи там... лучше.

Такая честность встречается крайне редко, и я его даже немного зауважала. Не за то, что он признался в чужом превосходстве, а за то, что признался, что его знаний просто не хватает.

Как ни странно, но в Москве меня приняли сразу и без вопросов.Потом вопросы посыпались, ноо чём угодно, только не о моей голове или глазах.Ещё неделю я изображала подопытную обезьяну, увешанную проводами, сдавала кучу новых анализов. Когда первый энтузиазм у медиков поугас, меня вызвали к заведующему — средних лет мужчине с умными глазами, большими залысинамии в очках. Наверное, он был немного гипнотизёр, потому что его голос звучал непонятно обволакивающе, а взгляд буквально пронзал насквозь.Но я с детства числилась в разряде «невнушаемых» и на все эти медицинские хитрости прореагировала как всегда — честным спокойным взглядом впереносицу собеседника (почему-то именно такой взгляд больше всего бесил тех доморощенных гипнотизёров, пытавшихся сделать со мной хоть что-нибудь)

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке