Чайный сервиз 'Арлекин'

Тема

Мистер Саттертуэйт был вне себя. Сбывались самые его худшие опасения. Самое обидное, он ведь прекрасно знал, что доверять можно только старым машинам: надежным и испытанным. Конечно, у них свои недостатки, но они, по крайней мере, известны, предсказуемы и, как следствие, не фатальны. А эти новые автомобили! Сплошные окошки и куча непонятных приспособлений! Чего стоит одна панель! Блестит, конечно, здорово, но пока разберёшься, что там к чему... Руки лихорадочно мечутся между бесчисленными переключателями: противотуманные фары, дворники, глушитель и так далее и тому подобное. При этом всё — в самых неожиданных местах. И когда это сверкающее совершенство вдруг выходит из строя, механик флегматично цедит сквозь зубы: «Отличная машина, сэр, просто замечательная! Последнее слово техники. Только ещё не обкатана. Я бы сказал, сэр, ха-ха, у неё просто режутся зубки».

Ха-ха. Очень смешно. Ничего себе младенец! Дожив до преклонного возраста, мистер Саттертуэйт вовсе не собирался нянчиться с новорожденными. Если вы покупаете машину, считал он, это должна быть надёжная и проверенная машина, уже обкатанная машина, можно сказать, взрослая машина.

Мистер Саттертуэйт ехал за город к друзьям, чтобы провести у них выходные, но, едва его новенькая машина выбралась из Лондона, как мотор начал сдавать и пришлось срочно сворачивать в ближайшую авторемонтную мастерскую — выяснять, что с ним такое.

Пока его шофёр неспешно беседовал с механиком, мистер Саттертуэйт, точно тигр, метался поодаль. Вчера он клялся по телефону, что будет ровно в четыре и ни минутой позже: нет ничего хуже, чем откладывать из-за опаздывающего гостя вечерний чай.

Он мрачно хмыкнул и попытался думать о чём-нибудь приятном. Что толку расхаживать взад и вперёд, многозначительно поглядывая на часы, и кудахтать, точно снёсшая яйцо наседка?

О чём-нибудь приятном... Было ведь что-то такое совсем недавно. Что-то, промелькнувшее за окном... Что-то, что очень ему понравилось и наверняка запомнилось бы, не начнись тогда вся эта суета с машиной.

Что же это было? Слева — нет, кажется, справа. Да, точно справа, они ещё ехали тогда по деревне. Как раз проезжали почту. Он ещё подумал, что надо бы позвонить Эдисонам предупредить, что опаздывает. Почта как почта. А вот рядом... Соседняя дверь — нет, скорее, через одну. Что-то до боли знакомое. Он ещё вспомнил тогда... что же он вспомнил? Господи, вот мучение! Какой-то цвет... даже несколько цветов. Да-да, именно сочетание цветов. И слово. Оно напомнило ему о прошлом. О чём-то очень приятном. Не просто увиденном, а пережитом. Но о чём же, о чём? Где это было? Ответ так и просился на язык. Да повсюду же! На островах, на Корсике; в Монте-Карло, когда он наблюдал, как крупье крутит колесо рулетки; за городом, наконец. В разных-разных местах. С ним ещё был кто-то... Да, кто-то ещё. Без кого ничего бы и не случилось...

Наконец-то! Он вспомнил. Если бы можно было... Его мысли прервал появившийся шофёр. За ним следовал механик.

— Это не займёт много времени, сэр, — бодро заявил шофёр. — Минут десять, двадцать... Около того.

— Ничего серьёзного, — сообщил механик тягучим голосом деревенского жителя. — Просто машина ещё не обкатана. Я бы сказал, сэр, ха-ха, у неё режутся зубки.

Мистер Саттертуэйт даже не хмыкнул. Изданный им звук был самым настоящим скрежетом зубовным. Выражение довольно распространённое, но истинное его значение он понял только с годами — когда разболталась верхняя пластинка. Зубы: молочные, потом постоянные, затем больные, под конец и вовсе искусственные, а теперь — вот — машинные. Поистине, вся жизнь вертится вокруг зубов.

— Отсюда до Довертон-Кингсбурна рукой подать, — сообщил шофёр. — Возьмите такси, сэр, они здесь есть. А я пригоню машину, как только будет готова.

— Нет! — неожиданно взорвался мистер Саттертуэйт. Его глаза горели, а в голосе звучали такая власть и сила, что механик с шофёром невольно попятились.

— Пойду, — уже спокойнее продолжил мистер Саттертуэйт, — прогуляюсь. Когда сделаете, найдёте меня в трактире «Арлекин». Мы его проезжали по дороге. Он ведь так называется? — повернулся он к механику.

— Да, сэр, только... Только это не очень хорошее место, — пробормотал тот.

— Тем лучше, — величественно изрёк мистер Саттертуэйт и, развернувшись, решительно зашагал прочь.

Оставшиеся проводили его недоумёнными взглядами.

— Вообще-то он у меня тихий, — извиняющимся тоном проговорил шофёр. — Просто не понимаю, что на него нашло.

Лучшим в селении Кингсбурн, определённо, было его название. Остальное представляло из себя маленькую деревеньку с одной улицей, несколькими домами и парой магазинов, причем разницы между всеми этими сооружениями, не считая вывесок, не было ни малейшей. Обычная мирная деревенька. Ни красот, ни достопримечательностей. Естественно, любое яркое пятно сразу бросается в глаза и надолго запоминается. Мистер Саттертуэйт подошёл к почте. Ничего особенного: ящик для писем, стандартный набор газет и открыток. Но рядом... Рядом было то, что привлекло его внимание раньше и привело сюда теперь. Трактир «Арлекин». Неожиданно мистер Саттертуэйт занервничал и сам себе удивился. Так разволноваться из-за какого-то там названия! Что-то уж больно впечатлительным стал он под старость. «Арлекин». Ну, собственно, и что?

Механик оказался прав. Внутреннее убранство трактира совершенно не способствовало аппетиту. Пожалуй, там ещё можно было перекусить или выпить кофе — но не более того. Мистер Саттертуэйт хотел уже было развернуться и уйти, как что-то привлекло его внимание. Половина помещения была отдана под магазин керамики. Не унылый и серый антикварный магазин с никому не нужными вазочками, пылящимися на стеклянных прилавках, а вполне современный магазин с выходящей на улицу витриной, переливающейся всеми цветами радуги. Среди прочего там красовался чайный сервиз. Большие разноцветные чашки и блюдца: синие, красные, жёлтые, зелёные, розовые, фиолетовые.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке