Рыбарь (Комбинации против Хода Истории - 2)

Тема

Гергенредер Игорь

Игорь Гергенредер

Рыбарь

1.

Хлебных снопов уже нет, а летний их запах остался. В рубленом овине темно. Сизорин выбрался в предовинье, приоткрыл дверь. По большому крестьянскому двору проходят люди: к избе, к конюшне, к сараям. В свете луны взблескивает металл винтовок. Голоса незнакомы.

- А живо драпанули! - сказал один.

Другой:

- В Безенчуке настигнем! Пешкодралом, да не спамши, не оторвутся.

Сизорин понял: батальон Поволжской армии*, где он числился рядовым, спешно покинул деревню. Впопыхах его забыли. Изнуренный походом, несколькими сутками без сна, он непробудно заснул в овине. И вот в деревне красные...

"Господи, вызволи..."

Двор опустел, красные набились в избу. Можно бы выскользнуть, но возле конюшни топчется часовой: нет-нет мелькнет огонек самокрутки. Сизорин молит о спасении Христа, Богородицу, всех Святых. Повернул внутрь овина: не удастся ли вылезти через крышу? Вдруг с земляного наката над колосником:

- Тссс, земляк! Я - свой!

Все как отнялось, винтовку не удержал: приклад больно ударил по ступне.

- Не двигайсь! - приказав, кто-то бесшумно соскочил вниз, вырвал винтовку: - Отстал?

- А ты кто? - прошептал Сизорин.

Незнакомец сказал, что пробирается из мест, занятых большевиками, чтобы вступить в Народную Армию. Чуть-чуть ее солдат не застал в деревне. Вошел а тут в нее красные въезжают. Укрылся в овине.

- Они путников вроде меня, призывных лет - мигом в распыл! - сообщил человек. - Тем более на мне - хромовые сапоги.

Крепко сжимает руку парня выше локтя:

- А ты дрыхнуть охоч! Я на тебя наткнулся, подле посидел, на накат залез - знай свистишь в обе дырки.

- Крыша соломенная. Разобрать, чай, можно? - бормочет Сизорин.

А толку? Попадут на соседний двор, а там тоже часовой. Лучше уж напрямки мимо избы. Но сперва михрютку украсть!

Сизорину впечаталось в ум неизвестное выражение - "михрютку украсть", отнесенное, как он догадался, к часовому.

- При мне наган, а нужен твой винт! - человек поглаживает винтовку.

- И... чего?..

- Сними шапку, крестись! Будем надеяться.

Незнакомец отступил в темноту, и там вдруг страшно завыла собака. Сизорин оторопев присел на корточки. Невероятно тоскливый, душераздирающий вой, точно кто-то трогает сердце когтистой ледяной лапой.

- Цыц! Зар-рраза! - крикнул часовой от конюшни.

Вой сменился лаем, взвился вновь. Красноармеец приближается матерясь. Сизорин, скорчившись, смотрит в чуть приотворенную дверь.

- Пшла-аа!! - рявкнул часовой, затопал ногами.

Тишина. Он высморкался на землю, сплюнул, повернулся. Не отошел пяти шагов, как вой с бесконечно горестной, мертвящей силой стал ввинчиваться в уши. Приоткрылась дверь избы.

- Стрели ты ее! Спать нельзя!

- Она в овине! - огрызнулся часовой. - Я туда заходить не могу - пост покидать. Пусть ротный скажет.

Вой не утихал. Минуты через две из избы крикнули:

- Ротный сказал - пальни!

Часовой шагнул к овину, щелкнул затвор. Сизорин, отпрянув от входа, упал навзничь. Стегнул выстрел, в лицо отлетела щепка, отбитая пулей от косяка. Короткое, смертельно-унылое завывание - вспышка, грохнуло; овин наполнился пороховой гарью.

Сизорин ощутил на лице хваткие пальцы.

- Задело, што ль?

- Не-е... - парень приподнялся, сел.

Незнакомец прошептал в ухо:

- Теперь они или выскочат, или решат: второй выстрел тоже по собаке...

Сизорину в дверную щель смутно видно лежащее на земле тело часового. Стянул шапку, стал молить о чуде Святого Серафима Саровского... Обрекающе стукнет, распахнувшись, избяная дверь, хищно резнут голоса, клацнут затворы...

Спутник неслышно скользнул из овина.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке