Косовский одуванчик

Тема

Аннотация: Июнь 1999 года. Войска НАТО заняли Косово. Главная героиня – косовская сербка Мария Лепич, – несмотря на опасность, остается в Косове. Зачем? В силу случайности? Чтобы быть пристрастным свидетелем происходящего? Потому что ее родители похищены албанцами? Из любви к британскому офицеру? Или к американскому сержанту? Может ли она сама ответить на этот вопрос? Знает ли хоть один герой правду о происходящем с миром и с ним самим? Остаются ли хоть какие-то надежные вещи, и не хрупки ли они, как одуванчик? Смотри, не растопчи!

Пуриша Джорджевич

Я, Младомир Джорджевич

Роман «Косовский одуванчик» я писал на высоте тысячи метров, на Златиборе, в декабре 1999 года.

В декабре 1941 года, будучи учеником седьмого класса гимназии и бойцом партизанского отряда из Чачака, я под бомбежкой отступал через Златибор в село Мачкат, и в это время нас окружали немецкие танки.

В декабре 1941 года Верховный штаб во главе с Тито исчез в снегу и метели в направлении Боснии. Я остался.

Меня взяли в плен в Новый, 1942 год.

Под Вышеградом меня поджидала немецкая 313-я дивизия СС.

Меня препроводили в Чачак, мой родной город, где отец Яня и мать Милица родили меня в 1924 году, в день святого Георгия Победоносца.

В Чачаке я предстал перед чрезвычайным трибуналом и был осужден как партизанский бандит. Председательствовал в чрезвычайном трибунале капитан Флике. Я разговаривал с ним на его языке.

Потому что мое поколение очень хорошо знало немецкий.

В гимназии, в Чачаке, немецкий язык нам преподавала учительница, девица Нада Мамузич. Она была красивая, мы ее любили и учились старательно.

Капитан Флике после вежливого обсуждения немецкого фильма «Кора Тери» с Марикой Рёкк в главной роли приговорил меня к смертной казни.

Сейчас я боюсь, что из-за романа «Косовский одуванчик» опять предстану перед «чрезвычайным трибуналом».

В Европейском сообществе что-то сильно напоминает чрезвычайный трибунал. Оно публикует в сербских газетах имена мужчин и женщин, которых считает преступниками. Надеюсь, что и я со своим романом «Косовский одуванчик» войду в эти списки, и это меня почти радует, и мне больше не будут выдавать визы для участия с моими фильмами в Международных фестивалях. Но мне плевать, осудит ли чрезвычайный трибунал Европейского сообщества мои фильмы, которые хранятся в Музее современного искусства в Нью-Йорке, или те мои фильмы, что хранятся в кинотеках Парижа, Праги, Рима…

А от романа «Косовский одуванчик» я не могу отказаться, что бы о нем ни говорили и ни писали, как не могу отказаться от Косово и своего деда.

Младомир (Пуриша) Джорджевич

* * *

ТОЛЬКО я выгнала овец на луг, как он выпрыгнул из вертолета. Овцы испугались, потому что парашютист шел прямо на меня. Я крикнула:

– Смотри, одуванчик не раздави!

– Простите, не расслышал, – произнес парашютист по-английски.

Я обрадовалась. Поболтать немножко – сердцу не помеха. С улыбкой произнесла:

– Я сказала: не раздавите одуванчик.

– А что случится, если я наступлю на одуванчик? – спросил парашютист.

Его сильно удивило, что девушка с овцами правильно выговаривает английские слова.

Точно. Мы приглядывались друг к другу. Смотрю, парашютист – мужик, не мальчишка. Видно, прыжки из летательных аппаратов помогли ему сохранить фигуру, а на длинных ногах легче приземляться. Лицо, солнцем обожженное, а может, оно такое от употребления моего любимого «Л\'Ореаля» – крема для лица: нос, щеки, шея, точно.

Над нами кружит черный вертолет «апачи», будто нас фотографирует; наверняка и наш разговор записывает.

Овцы расхрабрились, обнюхивают белый шелк парашюта, размышляют.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке

Популярные книги автора