Ожерелье для дьявола (66 стр.)

Тема

Кроме того, ему отличным образом удавалось поддерживать равновесие в Европе, сотрясаемой притязаниями Фридриха II Прусского, Иосифа II Австрийского, Екатерины II Российской, но при этом общественное мнение никоим образом не замечало его заслуг.

«Мне воздадут должное через сто лет, — повторял он обычно. — Это, по крайней мере, то, что нужно французам, чтобы быть к ним справедливым.»

В настоящее время ему было шестьдесят пять лет. Это был человек благородной стати, с прямым взглядом, с хорошо очерченным лицом, с тонким, настороженным ртом, ртом, который, вопреки проискам различных хулителей, умел все же и улыбаться.

— Готов побиться об заклад, сир, что этот офицер не кто иной, как шевалье де Турнемин?

— Ставьте свой заклад, дорогой Верженн, вы выиграете. Каким чудом вы его узнали?

— Чудо весьма простое, сир. Сейчас в моем кабинете находится граф д'Арранда. Он шумно требует выдачи этого молодого человека, чтобы он, если я правильно понял, был передан в руки святейшей инквизиции за всякого рода преступления, недоступные для понимания уму, открытому для современных идей.

Людовик XVI редко впадал в гнев. На этот же раз гроза разразилась.

— Выдача! Святейшая инквизиция! И, естественно, костер. И это все только за то, что этот юноша наставил рога толстяку Карлу! Какая глупость!

На этот раз засмеялся Верженн.

— Как хороший математик, король вполне владеет искусством синтеза! Я добавлю, что посол, будучи разумным человеком, сам в затруднительном положении от такого поручения, но ему ничего не остается, как его исполнять. Вчера прибыл шевалье д'Окариз и привез с собой распорядительные письма по этому поводу.

— Господин министр, вы не могли бы урегулировать этот вопрос самостоятельно?

— Речь идет о семействе Вашего Величества.

Я знаю, что король сильно привязан к кровному родству и к чести своего семейства.

— Моего, да, но мой испанский брат всегда казался мне уж очень далеким. То, что он бдит за добродетелью инфанты, — это хорошо, правда, трудно следить за тем, чего нет. Но пусть он не просит помогать ему в этом.

— Тем не менее я должен был предупредить Ваше Величество! Что прикажет король?

Вместо ответа король прошел к рабочему столу, открыл один из ящиков, вынул оттуда бумагу с печатью и заглавными титулами, написал на ней несколько слов. Затем, высушив чернила, он растопил красный воск, вылил его на бумагу и оттиснул печать своим тяжелым перстнем.

— Вот ваш ответ, дорогой мой Верженн. Вы скажете послу, что ни его король, ни святейшая инквизиция не имеют никакого права на господина де Турнемина, подданного Франции. Кроме того, он не пребывал в означенный период на службе короля Испании ввиду того, что с первого марта, и данный документ тому свидетельство, отдан приказ о его возвращении во Францию и назначении его лейтенантом первой роты личной гвардии короля.

Верженн буквально расплылся в улыбке.

— Рота шотландцев, та, у которой наибольшие привилегии. Отлично, сир. Я в точности донесу послу все слова короля.

— Честное слово, можно подумать, что это доставляет вам удовольствие. Ведь только что вы готовы были потребовать головы целого полка.

— Я мог лишь посочувствовать заботам графа д'Арранда, сир. Но я был готов, если бы у этого юноши не оказалось адвоката значительно более сильного, чем я, взять на себя защиту виновного.

Выдай мы его Испании, мы бы потеряли репутацию в глазах наших американских союзников.

Ни генерал Вашингтон, ни господин Франклин, ни генерал де Лафайет никогда бы этого не простили. Мы бы навсегда остались в их глазах феодалами-ретроградами.

Министр иностранных дел удалился. Людовик XVI протянул документ Жилю. Принимая его, Жиль встал на колено и не мог ничего произнести от переполнявших его чувств. Он взял руку короля и благоговейно приложился к ней губами.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке