Электорат хакера (3 стр.)

Тема

– Ее зарезали.

Он произнес эти слова так, что мне стало как-то не по себе. Что-то внутри меня сжалось, словно в ожидании проникновения стального клинка в себя самого.

– Расскажите, пожалуйста, подробнее об обстоятельствах, – попросил я гостя.

Он нервно загасил недокуренную сигарету, наклонился в мою сторону, сцепив замком здоровенные, и в то же время холеные кисти рук. «Такими руками можно придушить удава», – подумал я. Однако в последние годы, скорее всего, Булдаков вряд ли занимался гиревым спортом, и уж совсем непохоже, чтобы он работал на фрезерном станке.

Взяв себя в руки, Булдаков начал говорить четко и ясно, как, по всей видимости, он и делал это обычно:

– Труп моей племянницы со множеством ножевых ранений был найден позавчера за мусорными баками около забора, отделяющего СМУ-7 от Дороги Дружбы. По всей вероятности, она пролежала там два или три дня, поскольку обнаружили труп работники ЖКХ, которые убирали мусор. А убирают они его обычно один раз в три дня. Перед убийством Оксана была жестоко изнасилована и, видимо, подвергалась пыткам.

– Что говорят официальные органы?

– Как всегда, у них много версий и мало информации. Поскольку у Оксаны не нашли сумочку, есть версия, что это было ограбление. Не исключено, что это работа какого-то маньяка. Предполагается версия и бытового характера.

– Что в данном случае имеется в виду?

– У нее был какой-то друг, который якобы не очень радовался ее занятиям. Не исключено, что между ними произошла ссора, и он, находясь в состоянии аффекта, совершил с ней это. По крайней мере, такова версия милиции. Сейчас мальчишка находится под стражей и ведется допрос.

– Простите, а какого рода занятия Оксаны не устраивали этого молодого человека?

Булдаков снова полез за пачкой «Мальборо» и опять щелкнул зажигалкой. На сей раз в его жестах проскальзывали некоторые неловкость и смущение.

– Оксана была непростым ребенком, хотя мне всегда нравилась эта девочка. Видите ли... – он тяжело вздохнул. – Вообщем, в последнее время она занималась проституцией. К сожалению, в связи с моей работой, моим переездом в Москву я упустил из виду эту девчонку. Хотя когда я еще жил и работал здесь, я всегда старался уделить ей как можно больше внимания. Своих детей у меня, к сожалению, нет, а ее родители являются откровенными неудачниками: мой брат – банальный пьяница, его жена – недалекая и забитая бытовыми проблемами женщина. Они не смогли ей дать того, что хотел дать я. Но увы... Когда я пять лет назад я переехал в Москву, я думал, что сначала налажу дела на работе, устрою свой быт и перетяну Оксанку к себе, чтобы дать ей возможность получить хорошее образование и устроить на работу. К сожалению, я слишком долго решал все эти проблемы, а когда наконец решил, было уже поздно – случилось непоправимое. Какая-то тварь... Вообщем, я любил эту девочку как дочь. Я понимаю, что сейчас уже поздно. Единственное, что я могу теперь для нее сделать – отомстить за нее.

Он с таким хрустом сжал свои руки, что я подумал: если бы я был убийцей его племянницей, то почувствовал бы себя очень неуютно в этом мире.

– Собственно, по этой причине я и обратился к вам как к частному детективу, – резюмировал Булдаков. – Я состоятельный человек и не остановлюсь ни перед какими расходами для того, чтобы найти убийцу. Я хотел бы выслушать ваши условия.

Я чувствовал себя по-идиотски: передо мной сидел человек, горе которого было неподдельно, готовый к тому же хорошо оплатить мою работу. Пожалуй, это был тот случай, когда мне хотелось бы заняться этим делом не только из-за денег. Но весь казус состоял в том, что несколько часов назад я дал согласие на сотрудничество с человеком по фамилии Гайдук в деле, которое меня совершенно не захватывает. Но я дал слово, и по заведенной этике не мог просто так от него отказаться. Я слегка нервничал, но все же как мог более спокойно сказал гостю:

– Мне больно это говорить, но я, к сожалению, вряд ли чем могу вам помочь. Хотя с удовольствием помог бы... Сегодня я уже дал согласие на работу с другим клиентом.

Как только я заговорил, Булдаков вперил в меня холодный стальной взгляд. Я чувствовал себя человеком, который якобы обманул его. Отчасти это было так – я обманул его ожидания.

– Речь идет о каких-то суммах? – спросил меня холодным тоном Булдаков. – Я же сказал, что пойду на любые расходы.

– Нет, – как можно более твердо сказал я. – Я получаю одинаковые и высокие ставки на всех своих заказах. Речь идет о том, что я уже дал согласие. На то, чтобы заниматься двумя делами одновременно, меня может не хватить – я подведу кого-нибудь из вас.

После этих моих слов моего посетителя словно подменили: он устало откинулся на спинку стула, растер ладонью свое лицо, бросил какой-то вялый взгляд в мою сторону, потом резко поднялся, сказал:

– Извините, – и быстро направился к выходу.

Мне стало совсем неловко от этой ситуации и я, как-то неожиданно для себя, крикнул:

– Подождите! Единственное, что я могу вам обещать – если у меня будет возможность и если вас это устроит, то я попробую помочь вам в этом деле пока безвозмездно. Составьте мне информацию об убийстве, о круге знакомств вашей племянницы, о подробностях ее жизни в последние два месяца – возможно, я помогу вам, не занимаясь впрямую вашим делом. В любом случае, хуже вам от этого не будет.

Булдаков задержался в дверях, подумал секунду-другую, потом повернулся и сказал:

– Хорошо, завтра вечером я передам вам все, что знаю об этом деле.

На этом мы и расстались.

Остаток вечера я провел в раздумьях о правильности сделанного мной сегодня выбора. В глубине души мне хотелось все же заняться делом Оксаны Булдаковой, да и Приятелю это дело было бы больше по душе, если можно было так сказать. Но я не стал сегодня беспокоить его информацией по поводу сорвавшегося дела об убийстве девушки и категорически прервал свои терзания, отправившись спать.

Утром я встал пораньше и, наспех перекусив, отправился во двор с неумолимой решимостью завести свой тарантас. «Пешка», как бы уловив мой настрой, легко обнаружила имевшийся у нее дефект в виде мембраны в бензонасосе, после чего завелась как миленькая.

Переодевшись соответственно моему предполагаемому новому рангу – с моей точки зрения был дорогой серовато-пепельный пиджак типа «Чиннель» и лакированные ботинки. Брюки и рубашку я предпочел черного цвета. Оценив себя в зеркало в прихожей, я скромно подумал про себя, что тяну на должность шефа секьюрити любого политического босса, по крайней мере местного уровня.

Сев в «Жигули», я тронулся и, благополучно миновав злополучную лужу, в которой я вчера не по своей неосторожности имел несчастье «попарить» ноги, поехал в направлении Сенного рынка, в окрестностях которого и располагался офис фирмы «Корабль Иштар».

По указанному мне Гайдуком адресу я обнаружил новое четырехэтажное здание из стекла и бетона. Судя по количеству разномастных и разнокалиберных вывесок на фасаде здания, здесь размещалась не одна контора.

Почти весь первый этаж занимал офис фирмы и одновременно штаб кандидата в депутаты, чья физическая, моральная и экономическая безопасность должна была стать для меня на ближайший месяц предметом особого внимания. «Корабль Иштар» имел отдельный вход с улицы, остальные же арендаторы проникали в свои помещения со стороны двора.

Я поднялся по крылечку и нажал на кнопку звонка, который мелодично трынькнул. Металлическая дверь, обклеенная шпоном под дуб, звякнув и чмокнув, тихо отворилась. На пороге стоял здоровенный рыжеволосый детина в тренировочном костюме «Адидас». На ногах у него были кроссовки «Рибок», а под курткой проглядывала майка с фирменным лейблом «Пума». «Видимо, парень является крупным коллекционером спортивной одежды», – подумал я про себя, внимательно и вместе с тем бесцеремонно оглядев его. Такая бесцеремонность ему не понравилась и на мое любезное «Здрасьте!» он ответил неадекватным, на мой взгляд, вопросом:

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке