Волки !

Тема

Шукшин Василий

Василий Шукшин

В воскресенье, рано утром, к Ивану Дегтяреву явился тесть, Наум Кречетов, нестарый еще, расторопный мужик, хитрый и обаятельный. Иван не любил тестя;

Наум, жалеючи дочь, терпел Ивана.

- Спишь? - живо заговорил Наум. - Эхха!.. Эдак, Ванечка, можно все царство небесное проспать. Здравствуйте.

- Я туда не сильно хотел. Не устремляюсь.

- Зря. Вставай-ка... Поедем съездим за дровишками. Я у бригадира выпросил две подводы. Конечно, не за "здорово живешь", но черт с ним дров надо.

Иван полежал, подумал... И стал одеваться.

- Вот ведь почему молодежь в город уходит? - заговорил он.- Да потому, что там отработал норму - иди гуляй. Отдохнуть человеку дают. Здесь как проклятый: ни дня, ни ночи. Ни воскресенья.

- Што же, без дров сидеть? - спросила Нюра, жена Ивана.- Ему же коня достали, и он же еще недовольный.

- Я слыхал: в городе тоже работать надо,- заметил тесть.

- Надо, Я бы счас с удовольствием лучше водопровод пошел рыть, траншеи: выложился раз, зато потом без горя - и вода и отопление.

- С одной стороны, конечно, хорошо - водопровод, с другой - беда: ты б тогда совсем заспался. Ну, хватит, поехали.

- Завтракать будешь? - спросила жена.

Иван отказался - не хотелось.

- С похмелья? - полюбопытствовал Наум,

- Так точно, ваше благородие!

- Да-а... Вот так. А ты говоришь - водопровод... Ну, поехали.

День был солнечный, ясный. Снег ослепительно блестел. В лесу тишина и нездешний покой.

Ехать надо было далеко, верст двадцать: ближе рубить не разрешалось, Наум ехал впереди и все возмущался:

- Черт те чего!.. Из лесу в лес - за дровами.

Иван дремал в санях. Мерная езда убаюкивала.

Выехали на просеку, спустились в открытую логовину, стали подыматься в гору. Там, на горе, снова синей стеной вставал лес.

Почти выехали в гору... И тут увидели, недалеко от дороги,- пять штук. Вышли из леса, стоят, ждут. Волки.

Наум остановил коня, негромко, нараспев заматерился:

- Твою в душеньку ма-ать... Голубочки сизые. Выставились.

Конь Ивана, молодой, трусливый, попятился, заступил оглоблю. Иван задергал вожжами, разворачивая его. Конь храпел, бил ногами - не мог перешагнуть оглобину.

Волки двинулись с горы, Наум уже развернулся, крикнул:

- Ну, што ты?!

Иван выскочил из саней, насилу втолкал коня в оглобли... Упал в сани. Конь сам развернулся и с места взял в мах.

Наум был уже далеко.

- Грабю-ут! - заполошно орал он, нахлестывая коня.

Волки серыми комками податливо катились с горы, наперерез подводам.

- Грабю-ут! - орал Наум.

"Что он, с ума сходит? - невольно подумал Иван. - Кто кого грабит?" Он испугался, но как-то странно: был и страх, и жгучее любопытство, и смех брал над тестем. Скоро, однако, любопытство прошло. И смешно тоже уже не было. Волки достигли дороги метрах в ста позади саней и, вытянувшись цепочкой, стали легко нагонять. Иван крепко вцепился в передок саней и смотрел на волков.

Впереди отмахивал крупный, грудастый, с паленой мордой... Уже только метров пятнадцать - двадцать отделяло его от саней. Ивана поразило несходство волка с овчаркой. Раньше он волков так близко не видел и считал, что это что-то вроде овчарки, только крупнее. Сейчас понял, что волк - это волк, зверь. Самую лютую собаку еще может в последний миг что-то остановить: страх, ласка, неожиданный властный окрик человека. Этого, с паленой мордой, могла остановить только смерть. Он не рычал, не пугал... Он догонял жертву. И взгляд его круглых желтых глаз был прям и прост.

Иван оглядел сани - ничего, ни малого прутика. Оба топора в санях тестя. Только клок сена под боком да бич в руке.

- Грабю-ут! - кричал Наум.

Ивана охватил настоящий страх.

Передний, очевидно вожак, стал обходить сани, примериваясь к лошади.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке