Степанов и Степановы

Тема

Виль Владимирович Липатов

После знакомства и трехчасовой беседы с Василием Петровичем Степановым, стеклодувом Дятьковского хрустального завода, пришла мысль: традиционный очерк не писать, а в силу обыкновенности, типичности судьбы Василия Степанова на его примере показать, что это такое – советский образ жизни, да еще и постараться избежать высоких слов и общих мест. Начать можно и на сказочный лад…

Жили-были в деревне Степы Гомельской области колхозники Софья Григорьевна и Петр Емельянович Степановы, у которых в самую лихую годину – 24 августа 1942 года – родился сын, нареченный Василием и без сельсовета и без попа-батюшки. Ни голода, ни холода, ни запаха немецкой сапожной ваксы малыш не запомнил, а вот хлебные карточки описывает подробно, как и послевоенную варварски разгромленную Оршу, в которую менять шило на мыло ездила семья – отец сам пятый.

«Военным» ребенком называли в детских яслях, а позже в детском саду Васю Степанова и его сверстников. Хлеб, масло, сахар отнимали от себя добровольно взрослые, чтобы не росли тонконогими рахитиками рожденные голодными матерями дети. И рос Васька обыкновенным мальчишкой: бил из рогатки оконные стекла, пинал тряпичный футбольный мяч, пускал по весенним лужам бумажные кораблики, а в пятом классе был обуян мечтой о море – как стоит на капитанском мостике, приставив к глазам громадный бинокль.

К шестнадцати годам ничего не осталось в Василии от ребенка военных лет: среднего роста, широкоплечий, плотный, крупноголовый. Держался прямо, говорил смело, имел десятки приятелей и двух друзей, как говорится, верных до гроба. И самоуверен был в той степени, в какой это свойственно именно восьмиклассникам, похожим на студентов второго курса мединститута, когда они знают о медицине все, а на пятом курсе – ничего. Вот таким он предстал перед родной теткой Антониной Григорьевной Абодниковой, пригласившей племяша провести каникулы у нее, в хрустальном городе Дятькове, где на всемирно известном заводе Антонина Григорьевна работала техноруком самого горячего цеха.

– Ну, здравствуй, племяш! Здравствуй, капитан дальнего плавания! – говорила тетя, целуя и обнимая Василия. – А у нас здесь рай земной! Созревают яблоки, полно грибов и ягод. А природа? Оглянись, вокруг тебя знаменитый Брянский лес!

Ни жестом, ни случайной улыбкой не выдала тетя свой главный замысел, не имеющий отношения ни к яблокам, ни к ягодам, ни к грибам, но и это показала добросовестно: яблоко – так в кулак величиной, ягода – так величиной в трехкопеечную монету, гриб – так белый и ростом в годовалого ребенка, лес – так густой, непроходимый, партизанский. А потом Антонина Григорьевна как бы мельком бросила фразу:

– Василь, а не сходить ли нам на завод? Может быть что-нибудь интересное увидишь…

Василий Степанов открыл входные двери проходной завода да так за ними и остался. Чудо превращения обыкновенного песка в хрусталь пленяло и не таких мальчишек, как Василий, – седовласые люди, побывав в музее дятьковского хрусталя, шли прямо в отдел кадров. А восьмиклассник, забыв о капитанском мостике и громадном бинокле, тормошил родную тетю:

– Хочу быть стеклянных дел мастером!

Тетя ответила:

– Становись мастером.

Эти слова она произнесла так спокойно и просто, потому что ее жизненный опыт не знал и не ведал преград между желанием стать мастером и возможностью осуществления желания на деле. Еще меньше думал об этом сам шестнадцатилетний Василий, когда государство взяло его на бесплатные хлеба и одежду в фабрично-заводское училище.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке