Похищенный трон

Тема

Аннотация: Повелители страны Макуран в течение многих лет сдерживали натиск кочевников на свои границы, одновременно противостоя воинственной Видессийской Империи. Для того, чтобы снять постоянную угрозу нашествия, Царь Царей Микурана отправляется в поход против кочевников — но боги на этот раз не спешат посылать ему удачу... Ослабленный поражением Микуран погружается в пучину междуусобицы. Наступают Смутные Времена...

Гарри Тертлдав

(Смутные времена-1)

События, о которых идет речь в трех книгах «Смутных времен», начались приблизительно за 150 лет до описанных в «Сказании о Криспе» и, следовательно, за 650 лет до времени действия «Видессийского цикла». Действия разворачиваются в Макуране и Видессийской империи, которую позже назовут Видессом.

Глава 1

Абивард стоял на зубчатой стене крепости, озирая обширные земли, которыми владел отец его, Годарс. За деревней, окружавшей крепость, простиралась бурая, выжженная летним солнцем земля. И лишь возле реки Век-Руд да в садах, питаемых подземными каналами — ганатами, — бросала вызов палящим солнечным лучам яркая зелень.

На востоке видессийцы, исконные недруги Макурана, поклонялись солнцу как символу своего бога. Абивард же считал солнце недостойным поклонения, нехорошо оно себя ведет — летом чуть не испепеляет макуранские плоскогорья, а в короткие холодные дни зимы вообще не показывается.

Он поднял левую руку — у его народа этот жест означал благословение и благодарение Богу. Видессийский бог — лжебог, каждому ясно. Сам Абивард сомневался в этом не больше, чем в собственном имени.

Истинный же Господь рек народу Макурана устами Четырех Пророков — Нарсе, Гимиллу, преподобной Шивини и Фраортиша Старейшего.

— Кого это ты там благословляешь, сынок? — раздался позади надтреснутый грубоватый голос. Абивард стремительно обернулся:

— Приветствую тебя, отец. Извини, я не слышал, как ты поднимаешься сюда.

— Не беда, не беда. — Годарс издал короткий смешок, словно у него в запасе осталось не так уж много смеха и он не хотел его тратить зараз.

Иногда Абивард казался себе оттиском, сделанным с отца, — только оттиском не очень четким, чуть смазанным. У обоих были одинаково вытянутые прямоугольные лица, одинаково гордые носы, одинаково темные глаза с тяжелыми веками под густыми бровями, одинаково смуглая кожа и черные волосы. Уже лет пять или около того и бороды их были одинаково густыми. Но время еще не избороздило лицо Абиварда морщинами, столь густо покрывавшими лицо отца и придававшими его чертам определенность и завершенность. Складки на его щеках свидетельствовали о пережитых радостях и печалях, морщины на челе говорили о мудрости. Рядом с отцом Абивард казался себе необжитым домом.

Но одну борозду на лице Годарса проложили не годы — шрам, пересекавший левую щеку, оставил шамшир разбойника-хамора. Сам шрам скрывала густая борода, но, подобно ганату, чье русло обозначалось на поверхности полоской зелени, он напоминал о себе полоской яркой седины. Абивард завидовал и этой отметине.

— Так кого ты благословлял? — спросил Годарс.

— Никого, отец, — ответил Абивард. — Просто подумал о Четырех, вот и осенил себя их знамением.

— Умница, умница. — У отца была привычка повторять слова. Барзоя, мать Абиварда, и другие жены дихгана постоянно подтрунивали над ним по этому поводу.

Насмешки эти он воспринимал добродушно, а раз даже пошутил: «Вряд ли всем вам жилось бы веселее, не будь у меня привычки повторяться».

— Если я попрошу Четырех благословить что-то на нашей земле, наверное, надо просить благословить стада, — сказал Абивард.

— Лучше и не придумаешь.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке

Популярные книги автора