Матрона

Тема

Алеш Гучмазты

Роман

Перевод с осетинского Руслана Тотрова

ЮВремя мое пришло, и лучше умереть в час, выбранный тобой самим, при свете солнца, с несвязанными руками.

…Но почему я дрожу?

Наверное, потому, что бежал от них, а когда убегаешь – на что-то надеешься, и надежда делает тебя трусом.

Норман Льюис. "День лисицы".

Oглавление:

ЧАСТЬ ПЕРВАЯЧАСТЬ ВТОРАЯЧАСТЬ ТРЕТЬЯЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯЧАСТЬ ПЯТАЯ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

1

Вот и ей пришла пора – внучек замуж выдавать; да нет у нее внучек. Зато саму то и дело пытаются сосватать, тянутся к ней, словно порог ее дома майским медом помазан…

Чудны дела твои, Господи! Время такое, что и девушки, даже самые красивые, боятся засидеться, остаться в старых девах, а у нее, чем старше она становится, тем женихов все больше и больше. Можно сказать – просто отбоя от них нет. Смешно, конечно, но и лестно: все же кому-то она еще нужна как женщина… А было и такое: как-то примчался один, стал сватать ее для своего вдового отца, даже похитить собирался. Старался-то он для отца, а в постель к ней залез сам. Впрочем, она и сама была моложе тогда – и телом, и душой… Как сейчас помнится: время близилось к вечеру, она сидела, разговаривала с соседкой, и вдруг заявляются двое – кто они, откуда, кто их навел на нее? Не ждала она их, не гадала. Один постарше, второй совсем еще молодой, и тот, что постарше, больше помалкивал, лишь изредка слово вставит, а молодой сразу же взялся за дело. Не из робких оказался, держался так, будто и не в гостях вовсе, а у себя дома. Глаза большие, веселые и в них то живое тепло, тот огонь, что всегда волновал ее. И снова, будто впервые, она услышала в груди своей колокол тревоги. Пьянящая волна ударила ей в голову, кровь горячо забурлила в жилах. "Будешь, – повторяла она про себя, – будешь моим".

– Вы напомнили мне мою мать, – сказал парень и чуть дотронулся до ее плеча. – Если в нашем доме кто-то и заменит мне мать, то это вы.

– Как тебя зовут?

– Зовут? – белозубо рассмеялся парень. – Как же ты могла забыть мое имя? Ведь я твой сын!

Угостила она их на славу. Когда накрывала стол, старалась, будто невзначай, коснуться его, задеть. Сыпанула ему на колени хлебных крошек и, словно смутившись, торопливо стряхнула их рукой. И почувствовала, как замер он, как отвердели его мышцы.

Он принялся нахваливать своего престарелого отца, и она кивала в знак уважения к его сыновней преданности, но сватовство окончилось безрезультатно – она и согласия не дала, и не отказала. "Посмотрю, подумаю, прикину", – таков был ее ответ.

Когда тот, что постарше, вышел – и соседка вслед за ним, – парень, задержавшись у порога, сказал:

– Я еще приду. Мы не из тех, с кем позорно родниться. Я буду почитать вас, как сын, а вы мне станете матерью.

– Я бы, конечно… Какой женщине не захочется войти в дом, в котором живут такие, как ты, – глубоко вздохнув, сказала она, – но…

– Но? – он удивленно вскинул брови.

– Ты что, не знаешь людей? Разве они простят, если женщина моего возраста выйдет замуж?

– Вы только согласитесь, а люди пусть говорят, что хотят. Всякий живет, как может. Стыд – хорошая вещь, но зачем он нужен, если опутывает человека по рукам и ногам.

И тут она начала жаловаться. Когда на глаза ее навернулись слезы, парень вздохнул и участливо взял ее за руку. Она говорила о неизбывном своем несчастье, причиной которого была, конечно же, ее врожденная стыдливость, сковывавшая, не дававшая ей и шагу шагнуть без оглядки на людей. Из ее сбивчивой речи нетрудно было понять лишь то, что ей очень хочется, чтобы этот золотой парень вызволил ее из ада одиночества и увел к себе домой, к своему отцу, дал ей возможность хоть на закате жизни насладиться счастьем семейной жизни.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке

Популярные книги автора