Всякое барахло

Тема

Надин Гордимер

Женщина по имени Берил Фелс купила у старьевщика старый жестяной сундучок, в котором, в виде премии, лежали лоскуты бархата и парчи. Дома она обнаружила под лоскутами еще одно «бесплатное приложение» – письма.

Она обзвонила всех своих друзей, чтобы предложить им тему поинтереснее командировок и детских простуд:

– Как нормальный человек поступает с чужими письмами?

– Возвращает хозяевам.

Дурацкий совет! Интересно, кому возвращать? Старьевщик наверняка понятия не имеет, чьи это письма. Эти люди кормятся с распродаж личных вещей, рыщут по ломбардам, скупают всякое барахло у тех, кому позарез нужны деньги.

– А вы прочтите их. Ну конечно же, прочтите!

Знакомый торговец книгами, он же знаток антиквариата, моментально вошел в роль. Это был вечно юный весельчак сорока пяти лет от роду, гомосексуалист и библиофил. Он и Берил Фелс вместе ходили в театр и на авангардные фильмы – с виду идеальная пара.

– Сжигают, наверное, что же еще? – заявила одна приятельница, самая беспринципная женщина в мире, которая не брезговала подслушивать телефонные разговоры своих детей.

– На черта тебе понадобился жестяной сундучок? – удивился другой знакомый, из тех, кто не может себе позволить тратить субботние утра на поиски безделушек или тащиться через весь город в какой-то особый магазин, чтобы нарваться на особый сорт сыра или недорогое хорошее вино.

Берил Фелс предназначала сундучок для хранения запасных ключей, мотков проволоки, крючков, на которые вешают картины. Живя без мужа, она научилась

– подумаешь, большое дело! – выполнять разную мужскую работу без ущерба для своих холеных рук с идеальным маникюром, отвечающих представлениям мужчин о вечной женственности. Ей нужно было что-нибудь такое, что помогло бы очистить от посторонних предметов роскошный письменный стол желтого дерева (еще один результат субботних вылазок).

Все письма были адресованы одной и той же женщине на абонентский ящик в одном городе или до востребования в разных городах и даже странах. Самой Берил и в голову бы не пришло использовать сундучок для хранения писем. Хотя… такое количество! Она насчитала 307 писем и девять открыток. А также телеграммы – великое множество телеграмм, иногда даже не вынутых из прозрачных конвертов. Хранить телеграммы – в этом есть что-то странное… Она позволила себе прочесть одну депешу: вряд ли там говорится об интимных вещах. Читает же телеграмму почтовая служащая, когда подсчитывает слова!..

Телеграмма оказалась весьма лаконичной, без подписи. Только число, время, номер – скорее всего, железнодорожной платформы, – да еще загадочные слова, о содержании которых было трудно догадаться. «Да, да, да» – похоже на страстные заверения влюбленного. А какими еще могут быть триста семь писем, если не любовными? У Берил создалось впечатление, будто не владелица писем, а кто-то другой сложил их в сундучок: некоторые конверты были помяты, словно валялись в куче других предметов. Очевидно, кто-то посторонний нашел их и побросал в сундучок в обратном порядке – на самом дне оказался стандартный лист бумаги с чем-то вроде инструкции; предполагалось, что он первым попадется на глаза тому, кто выдвинет ящик или откроет крышку коробки, в которую их сложила хозяйка. «Эти письма и документы следует хранить непрочитанными в течение двадцати лет после моей смерти, а затем сдать в библиотеку или архив». Подпись – та же, что на конвертах. Самая поздняя дата на почтовых штемпелях относилась к 1940 году (значит, цифры на телеграмме действительно означали номер железнодорожной платформы, а не авиарейса) – очевидно, эмбарго уже утратило силу.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке