Тысяча жизней. Ода кризису зрелого возраста

Тема

Аннотация: Поиск ответа на вечные вопросы бытия. Автор размышляет о кризисе середины жизни, когда, оглядываясь в прошлое, ищущий человек пытается переоценить все, что пережил, и решить, куда ему идти дальше. Может быть, кто-то последует примеру автора; «придет к выводу, что лучше прожить одну жизнь подробно и вдумчиво, чем разбазариваться на тысячу смазанных и невыразительных судеб».

Роман вдохновляет обычного читателя. Да, каждый из нас с его страстями, исканиями, страданиями, даже болезнями – Великий Человек. Он интересен для других. Мы находим в этом человеке много схожего с собой. Его переживания понятны нам. Мы порой боимся признаться даже самим себе в том, что этот человек вынес на всеобщее обсуждение. Это подвиг. Это самопожертвование во благо другим. Это жертва, которая ради нашего с вами совершенствования, подставила себя на распятие. Это очередная задумка Творца в его борьбе за человека.

Роман читается на одном дыхании. Так мы читали романы в журналах 60-х годов прошлого столетия в период оттепели. Когда за каждым словом видели приговор системе, пытающейся убить человека физически и морально. Здесь следующий виток. Приговор всеобщей системе существования человека на земле…

Борис Кригер

Самороман

Гражданин, вас здесь не стояло…

(Вместо предисловия)

Словно из черноты небытия прорвавшись в толпящейся массе отживших и еще не живших душ, моя душа смотрит в узенькую щелку, через которую виден безграничный мир с гулкими сводами созвездий. Я хочу лететь туда, к ним, я хочу пропускать через себя все магическое счастье бытия, подаренное моим, чудом проклюнувшимся наконец сознанием. Но чужие души наступают мне на пятки, недовольно волнуясь и шипя: «Гражданин, вас здесь не стояло», и пытаются оттеснить меня туда, в тоскливый шепот небытия, в скучную обитель сумрачных духов.

Я тороплюсь. Я очень тороплюсь, пока есть эта маленькая щелка, связующая меня с миром. Я встаю на цыпочки и не дыша впитываю в себя все, что может успеть впитать ничтожная моя поспешность.

Увы, это правило любой жизни – проходить, не задерживаясь… Это правило, которым регулируется тонкошеий мир, грациозно склоняющий свою голову на мои колени. Мы с ним равны, потому что я капля, отразившая в себе весь мир, и поэтому являюсь его полноправным, хоть и несмелым эквивалентом.

У меня просто нет другого выхода, как только прожить тысячу жизней. Сто – будет мало. Миллион – не успеть. А тысячу – в самый раз.

Нажиться – это вам не наесться. От жизни живот не болит и в сон не клонит…

Я, по всей видимости, честно выстоял в очереди к щелке с видом на настоящую вселенную, и теперь, пожалуйста, не толпитесь, товарищи. Дайте мне отстоять свое время, получить, так сказать, по отбитому чеку. Не наступайте мне на пятки. Я все равно вцепился мертвой хваткой и не разожму сведенных судорогой пальцев.

Ну вот, за спиной, кажется, успокоились, и у меня выдался редкий, возможно, единственный момент жить свою тысячу жизней. Только быстро. Очень быстро – пока не отобрали.

Сознание работает спокойно. Так бывает на высоте прыжка: еще не время вниз, но и выше уже не подняться. И тогда осматриваешься по сторонам так, как будто нет обрюзгшей гравитации.

Я осматриваюсь и вижу континенты и острова, морские пучины множатся в моих зрачках и делают их парадоксально голубыми.

Истерика закончилась. Пыл борьбы с толпой, что за моей спиной, рассыпался в прах. Теперь я парю над миром, одетый по-простому, в свою невзрачную удобную домашнюю одежду. И мне все равно. Я спокойно начинаю жить всю свою тысячу жизней, аккуратно доставая их из пакета в коричневой промасленной бумаге советских времен.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке