Наркосвященник

Тема

Аннотация: Захватывающая история международного торговца наркотиками, волею судьбы оказавшегося в кратере незатухающего вулкана израильско-палестинского конфликта. Роман Н. Блинкоу поражает своей разносторонностью и непринужденностью, яркой картиной страстей и каждодневной жизни в Израиле и Палестине.

Николас Блинкоу

Посвящается Лэйле Сэнсур.

1

Дэвид часто думал, что будь у него другая жизнь, он стал бы парфюмером и дезодорировал бы весь Лондон. Освободил бы его от назойливых запахов. Выхлопные газы настолько окутали весь город тяжелой пеленой, что привкус свинца ощущался во рту. Уголок Мейфэр поблизости от Фарм-стрит, где Дэвид находился сейчас, составлял приятное исключение. Дэвид стоял среди цветочных клумб в парке за церковью иезуитов и развлекался тем, что пытался отделить один запах от другого. Цветочный аромат наполнял воздух высокими и низкими нотами и наконец уступал в финальном туше сладкому гашишному дымку, струившемуся из зажатого меж пальцев косяка. Дэвид скрутил еще сигарету. Нет, правда, если бы все сложилось по-другому, он стал бы этаким парфюмером-герильеро [1] , типа тех ребят, что рисуют граффити, только он бы действовал медленнее, гораздо медленнее. Но вместо этого он занялся международной торговлей наркотиками и в настоящий момент старался не думать о том, что половина его товара находится в гараже в Дентфорде, а вторая окружена в Ливане израильскими войсками.

Отгонял он и мысли о том, что до его свадьбы оставалось минут сорок, хотя кто считал эти минуты!

Друг и партнер Дэвида Тони Хури развалился в своем "мерседесе" на Карлос-плейс в двадцати футах от ограды парка. В одной руке он держал телефонную трубку, в другой – серый цилиндр. Дэвид оторвался от газона, подошел к ограде и спросил:

– Ну, что нового?

Тони не ответил ни слова, лишь крякнул, вылез из машины и бросил трубку на рычаг. Похоже, в Ливане все оставалось без изменений.

Дэвид подождал, пока Тони протиснется сквозь ворота парка, и спросил:

– Как погодка в Бейруте?

– Дожди.

– Да?

– Да. В основном из трассирующих снарядов и бомб.

Дэвид постарался выпустить кольцо дыма, которое говорило бы: "Touche" [2] . Он проследил, как оно поплыло по парку в сторону церкви, такое голубое и легкое. Он больше не утруждал себя вопросами, о хорошем Тони бы ему и сам рассказал. Был уже август, а они с конца июня все надеялись, что остаткам палестинской армии дадут отплыть из Бейрута, а с ними переправились бы и наркотики. Вот уже недель шесть, как все только и говорят о возможном соглашении, а конкретной даты все нет. Но Тони Хури волновала не только бейрутская проблема.

– Слушай, извиниться-то мне не трудно, но и тебе бы не мешало перестать дуться хоть на время, – сказал Дэвид.

– Дружище, я и не думаю дуться. Я вообще никогда не дуюсь.

– Я же сказал, что не знаю, как все это случилось. Я был обкурен и, должно быть, попросил ее братца быть моим свидетелем.

– Ну, так и что? Он еще ребенок, да только мне-то какая разница? Хотя вообще-то это не с ним ты прожил последние десять лет, не с ним делил хорошее и плохое. Да что это я, в самом деле? Все, хватит. Я-то думал, мы с тобой как братья. – И Тони грубовато пожал плечами.

У него это выходило как-то по особенному. Он двигал своими широкими плечами и одновременно старался подчеркнуть смысл сказанного всею тяжестью огромных рук, энергично взмахивая ими.

– Но что бы ты ни говорил, твой шурин все-таки какой-то подозрительный.

– Да ладно тебе, Тони. Еще не хватало нам ссориться из-за цвета его волос или блестящего кушака.

– Дело не только в одежде, он ведь еще и красится.

Дэвид тяжело вздохнул.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке