О ВРЕМЕНИ И О СЕБЕ

Тема

Александр Валентинович Усенко

Рассказы

ДЕЖУРСТВО ПО ТИШИНЕ

Коммунисты не выдумывают влияния общества на воспитание; они лишь изменяют характер воспитания…

К.Маркс и Ф.Энгельс «Манифест коммунистической партии»

Моё поколение просто обязано было вырасти настоящими советскими людьми. Система общественного воспитания делала для этого всё. В возрасте 4-5 лет мы бодро маршировали строем, а команду «В колонну по четыре становись!» выполняли в считанные секунды. И каждый точно находил своё место, за исключением самых тупых, которых обычно было не больше одного-двух.

Мы в этом возрасте уже чётко усвоили, что значит «надо». Глазом не моргнув, мы говорили о том, как мы любим детский сад, хотя в душе каждый его ненавидел. Но так было «надо»! Если вдруг во время обеда на столах появлялись салфетки в красивых подставках, мы знали, что их трогать нельзя. Потому что это салфетки не для нас, а для комиссии, которая сегодня проверяет наш садик. «Гости» уйдут, и салфетки заберут. Так «надо»! А если находился кто-то наивный, который тянулся к салфетке, грубый окрик воспитательницы «Куда ле зешь!?» приводил его в чувство. Мы не задавали дурацких вопросов, зачем на полках стоят игрушки, которые не разрешается брать в руки, и куда девались апельсины, которые разгружали во дворе сегодня утром. Так «надо»!

Вы не подумайте: мы не были только пассивными наблюдателями. Мы сами были активными участниками воспитательного процесса. Конечно, любая воспитательница сама могла поставить каждого из нас в угол или отвесить подзатыльник. Но это было неинтересно. Поэтому активно применялась система общественных наказаний.

Приходит, например, группа с прогулки на обед. Все только что разделись и ещё не расселись за столы. Воспитательница громко объявляет:

– Дети, сегодня, как всегда, плохо себя вёл Зайцев! Подходим и бьём Зайцева!

Детям не нужно два раза повторять. Дружной толпою они окружают Виталика Зайцева, известного хулигана и забияку, и начинают его молотить. Удары наносятся только рукой и только сверху вниз сжатым кулаком. Так положено. Это давно установленное правило, и другого не допускается. Группу избивающих возглавляет Валера Кац, тоже довольно хулиганистый малый, постоянный соперник Зайцева за лидерство в группе. Он активно работает кулаком, призывая товарищей следовать его примеру.

– Хватит! – командует воспитательница.

Толпа расступается. Красный, как помидор, Зайцев, глотая слёзы и бормоча что-то сквозь зубы, отправляется на своё место. Ему больно, но, судя по всему, хорошо себя вести он в дальнейшем не собирается. Толпа начинает разбредаться по углам, и тут воспитательница снова объявляет:

– А ещё сегодня плохо себя вёл Кац! Теперь бьём Каца!

Все, кто остался, уже меньшим числом, окружают изумлённого Каца. Опускаются кулаки.

– А-а-а-а! – сразу же доносится из толпы истошный крик.

– Хватит! – звучит команда.

Все послушно расходятся. Валера Кац сидит на корточках и оглашает комнату надрывным рыданием. Вряд-ли, чтобы его так сильно побили. Очевидно, это – шок, обида. Слишком резкая смена статуса. Только что он был предводителем избивающих, душа пела, и вдруг он – ничто, мишень для ударов! Это трудно переварить!

Один раз и до меня дошла очередь. Но здесь воспитательницу ждало разочарование. Я оказался не очень чувствительным к боли. Я покорно стоял, втянув голову в плечи, и как-то отстранёно ощущал град ударов, сыпавшихся на меня. А, может быть, били не очень сильно,- никто не имел на меня зла. Прямо передо мною работала пухленькой ручкой скромная, застенчивая девочка Валя Ярош. Тоже без всякого зла, просто исполняла свою обязанность легко и с улыбкой.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке

Популярные книги автора