Магия благородного оленя (3 стр.)

Тема

Ответ вежливый, но это такая вежливость, когда человек «взбешен изнутри», как говорила бабушка. Нэн с интересом наблюдала за ним. Может, эта вежливость даст трещину и он скажет тете Элизабет, что на самом деле думает?

Нэн была уверена, что предложение нравится ему не больше, чем ей. Но тетя Элизабет его тетя, не ее, так что если кто-нибудь ей возразит, пусть это будет он. А она сама будет помалкивать, как всегда говорила ей бабушка: сосчитай до десяти, потом еще до десяти, прежде чем ответить, как бы сердита ты ни была. Бабушка часто говорила, что молчание помогает выйти из трудного положения лучше, чем свободно подвешенный язык.

На мгновение Нэн снова почувствовала тоску. Бабушка! Ей так хочется к бабушке в Элмспорт, и чтобы все было, как раньше, до того, как мама все спутала. Мамы никогда не бывает дома, она всегда куда-то едет, описывает новые места для «Трэвел мэгэзин». Она никогда не казалась такой реальной, как бабушка: просто человек, который появляется и исчезает, вечно торопится и говорит о чем-то другом, когда ты пытаешься поговорить о чем-то действительно для тебя важном.

Он ушел. Вероятно, менять футболку. Это дало тете Элизабет возможность приняться за нее. Нэн внутренне ощетинилась.

— Ты выглядишь очень хорошо, дорогая.

Мягко стелет, подумала Нэн. Пожалуй, она действительно выглядит нормально, но ничего выдающегося.

— Может, будут письма, — продолжала тетя Элизабет так радостно, что Нэн почувствовала себя неловко. — Я знаю, ты будешь рада получить письмо от мамы.

— Мама никогда не пишет письма, — прямо ответила Нэн. — Иногда присылает открытки. Она пишет только то, что можно продать. Письма нельзя.

На мгновение улыбка тети Элизабет стала чуть натянутой.

— Открытки — это тоже хорошо, — слишком быстро сказала она.

Нэн снова напряглась. Может, мама действительно пишет слишком мало и редко; может, Нэн хочется, чтобы она писала чаще; но это не дело тети Элизабет. Она не должна так говорить и даже думать.

— Мама в прошлом году получила премию Кливера за иранскую статью, — сказала она. — Это очень важно. Ей пришлось лететь в Вашингтон, там был большой прием. Его показывали по телевизору. И мы с бабушкой смотрели.

— Да, конечно. — Привычная улыбка вернулась на лицо тети Элизабет. — Ты имеешь право гордиться мамой, Нэн.

Нэн посмотрела на свои стиснутые руки. Можно гордиться мамой, даже если как следует ее не знаешь. Но любила она бабушку. Если бы только бабушка не решила, что дом для нее слишком велик, а врач не сказал, что ей нужно жить в более теплом месте, чем Элмспорт. А тут еще мама выходила замуж и все… Что ж, теперь Нэн здесь и постарается выжить, пока что-нибудь не придумает.

Он вернулся — в чистой футболке. По крайней мере она кажется чистой, на ней нет пятен, хотя так же выцвела и того же голубого цвета. Тетя Элизабет была не очень довольна.

— Крис, а другой рубашки у тебя нет? Надо просмотреть твой гардероб и решить, что тебе нужно приобрести. Ну, по крайней мере эта чистая, а поверх будет куртка. Я подумала, что мы можем выехать пораньше и поесть в «Магниме» по пути. Сегодня у Клары выходной, а у меня нет времени готовить. — Она посмотрела на свои часы. — Крис, беги к Хейнсу и попроси его вызвать такси. Мы мигом спустимся.

Нэн пошла к себе за пальто, а Крис, набросив куртку, вышел из квартиры. Тетя Элизабет поправляла волосы в прихожей перед зеркалом. Казалось, ей никак не удается посадить шляпу под нужным углом, и она хмурилась, глядя на свое отражение.

Нэн вернулась в синем пальто, с лоскутной сумочкой в руках, как раз в тот момент, как тетя Элизабет отвернулась от зеркала, надела пальто и схватила сумку.

— Пошли! — поторопила она Нэн. — Не нужно заставлять такси ждать, у нас не так много денег.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке