Приключения Желудя

Тема

Петкявичюс Витаутас

Витаутас Петкявичюс

На опушке леса жил-был старый-престарый Дуб, такой старый, что никто в точности не знал, сколько ему лет. Не помнил, когда родился, и сам Дуб. Шелестя ветвями, он, бывало, рассказывал любопытным, что цветы в то лето вымахали ростом выше его самого, а иногда ещё добавлял, что той осенью в поле сгнила вся репка.

Он был самый обыкновенный старичок, этот Дуб, хотя все в один голос звали его властелином леса. Дуб давно уже не цвёл, не покрывался желудями. Он даже запамятовал, сколько было у него детей.

- С-с-сотни... С-с-сотни-и-и и с-с-сотни-и-и... - шептал он, а ветер покачивал его узловатые, замшелые от старости ветви.

На самой макушке Дуба гнездился Ворон. Чуть ниже поселился Голубь. В нескольких дуплах проживали по соседству три брата: Скворец, Певец и Говорец. Под мышкой у самой толстой ветви прилепился глиняный домик Ласточки. В тесной дыре рядом с нею хозяйничал Воробей. А под самым большим листом отсиживалась Улитка.

Так они все и жили: весной распевали песни, играли, порхали, летом воспитывали детей, а осенью одни отправлялись в тёплые края, а другие зимовали в дуплах. Свыкся Дуб со всеми своими постояльцами, сдружился с ними и считал, что без них и дня не проживёт.

Но однажды весной на самой молоденькой веточке, которой шёл всего лишь триста тридцатый годик, появился цветок, а из него получился Жёлудь. Дуб был просто сам не свой от радости. Ни днём ни ночью не спускал глаз с сыночка, резными листьями укрывал его от дождя и обмахивал в жару, спасая от мух и мошкары.

И Жёлудь рос, впитывал в себя самые сладкие соки, качался целыми днями на гибкой веточке, становясь всё крупней да сильней, пока не вырос в краснощёкого крепыша.

Но чем больше баловал Дуб сына, тем скучнее становилось тому. Надоели ему тихие воспоминания отца о славной седой старине, песни и сказки птиц, тяжёлые вздохи старого Дуба. Болтаясь на ветке, Жёлудь над всеми смеялся, всех дразнил и озорничал как только мог.

Однажды вечером Лягушка поймала в пруду под Дубом Комара и, приготовив ужин для семьи, стала звать дочку:

- Куотре, Куотре, Куотре!

- О-ах, о-ах, о-ах!..- лениво проквакала та.

- Дай-ка ножик, дай-ка ножик, дай-ка ножик!

- Как-кой, как-кой, как-кой?

- Кр-р-ривой, кр-р-ривой, кр-р-ривой! Сидя на листе кувшинки, Куотре ворочала большими вытаращенными глазами и не двигалась с места. Немного погодя мать снова завела:

- Куотре, Куотре, Куотре!

- О-ах, о-ах, о-ах!

Захотелось Жёлудю напугать их. Прицелившись, он сорвался с ветки и плюхнулся в воду прямо под носом Куотре, так что только брызги полетели.

Вся Лягушкина семья с перепугу нырнула в воду и забилась в ил. А Жёлудь, отвоевавший лист кувшинки, покатывался со смеху: ему ужасно понравилось, что лягушки так боятся его.

Старый Дуб, наверное, пожурил бы озорника, но тут, как нарочно, ветер утих, и ни один листок не шелохнулся. Только придирчивый Скворец не мог успокоиться - растолкал братьев и, взмахивая крыльями, стал доказывать им:

- Фьють! Фьють! Фьють! Не даёт уснуть, не даёт уснуть!

Его поддержал Говорец:

- Просто жуть, просто жуть, просто жуть! Однако Певец стал их урезонивать:

- Как-нибудь, как-нибудь!.. Задремавший было Воробей высунул голову из своей дыры и обругал братьев:

Чир-чир-чир

И чиру-чиру,

Не даёте

Спать вы миру.

Чир-чир-чир

И ча-ча-ча,

Нет покоя

По ночам!

Скворец, Певец и Говорец накинулись на Воробья. Воробей кликнул на помощь жену. И загомонило всё дерево!

А Жёлудь, который всё это устроил, поплыл к берегу и, спрятавшись за бугорком, стал ждать, когда у Куотре в лёгких кончится воздух.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке