Лазутчик в лифте

Тема

Старк Ричард (Уэстлейк Дональд)

Дональд Уэстлейк

Перевел с англ. А. Шаров

Лифт не пришел, и это стало последней каплей. День явно не задался. Сначала не получилась глазунья: растекся желток. Потом заело "молнию", затем из кондиционера полетела пыль, регулятор прозрачности оконного стекла заклинило в положении "максимум". Нет нужды оглашать весь перечень моих сегодняшних бед, достаточно сказать, что, когда не пришел лифт, к картине просто прибавился завершающий штрих.

Но надо же такому случиться именно сегодня! Ведь я уже несколько месяцев набирался храбрости и, наконец, решился сделать Линде предложение. Нынче утром я позвонил ей и напросился в гости.

- В десять часов, - сказала мне Линда, мило улыбаясь с экрана видеофона. Она прекрасно знала, о чем я намерен вести речь. Ну, а если Линда говорит "в десять", значит, в десять.

Поймите меня правильно: я вовсе не хочу сказать, что Линда чересчур взыскательна или стервозна. Ничего подобного. Но пунктуальность - её пунктик. Конечно, всему виной работа. Линда - диспетчер вагонеток-рудовозов. Водят эти вагонетки роботы, а значит, они ходят точно по расписанию. Если вагонетка запаздывает, её никто не ждет. Как бы само собой разумеется, что она захвачена каким-то другим Проектом и уже подорвала себя бомбой.

Проработав диспетчером три года, Линда, конечно же, малость тронулась умом. Помнится, однажды, когда мы только-только начали встречаться, я пришел к ней домой с пятиминутным опозданием и застал Линду в истерике. Она думала, что меня убили. Ей просто не пришло в голову, что опоздать можно и по менее зловещей причине. А когда я рассказал, почему задержался (порвался шнурок на ботинке), Линда так обиделась, что четверо суток не разговаривала со мной.

До сих пор я как-то умудрялся сохранять благодушие, несмотря на ежедневные мелкие огорчения. Даже пока я поглощал яичницу (я не мог выбросить ее: это яйцо было моим утренним пайком, а я изрядно оголодал) и торопливо завешивал шторой зиявшее лучезарной прозрачностью окно на своем сто пятьдесят третьем этаже, я неустанно повторял заготовленные речи и мучительно выбирал самую действенную.

У меня была припасена бытоустройственная версия: "Милая, кажется, на семьдесят третьем уровне сдается неплохая временная квартирка". Была и романтическая: "Дорогая, я сейчас без тебя жить не могу. Я люблю тебя безумно и временно и хочу разделить с тобой отрезок жизни. Ты станешь моей на такой-то и такой-то срок?" Я заготовил даже практично-деловую версию: "Линда, мне понадобится жена на год-другой как минимум, и я хочу провести это время только с тобой".

Вообще-то я любил Линду не временно, а гораздо основательнее, хотя не мог бы признаться в этом ни ей, ни, тем паче, посторонним людям. Но, даже будь мы генетически желательны (а мы таковыми не были), все равно Линда слишком дорожила свободой, ревниво оберегала свою независимость и не согласилась бы ни на какой брачный союз, кроме ВиБ (временный и бездетный).

Короче, я репетировал все версии, хотя и понимал, что, когда настанет время говорить, язык мой, вероятно, прирастет к нёбу, и в самом лучшем случае я сумею лишь буркнуть: "Пойдешь за меня?" Попутно я бился с "молнией" и кондиционером. Но все-таки ухитрился покинуть свое жилище без пяти минут десять.

Линда проживала на сто сороковом, всего в тринадцати этажах от меня, и я никогда не тратил на дорогу больше двух-трех минут. Так что из дома я вышел, можно сказать, загодя.

Но лифт не пришел. Я нажал кнопку и подождал. И произошло нечто непонятное: ничего не произошло. Прежде лифт всегда приходил спустя самое большее тридцать секунд после нажатия на кнопку.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке