Лис Анька

Тема

Попов Виктор Николаевич

Виктор Попов

Ныне модным стало водоемы облагораживать. Больше - в смысле названий, в смысле заботы - меньше.

Выберется кто ни-то из пригородного автобуса, оглядится и, заметив озерцо поблизости, спешит наречь его, хотя и без выдумки, но позвучней. Бесчисленно приходилось мне слышать о братьях Байкала и Севана, Ладоги и Иссык-Куля. А скажешь такому землепроходцу, что у озера свое название имеется, он на тебя смотрит, как на затравленного зайца. Нет в наше время жальче признаться, что обойден ты романтическим началом, что не хватает у тебя воображения, чтобы поднятые плотинами реки признав рукотворными морями, а меха, хлопок, нефть и т. п. - разноцветным золотом.

Так вот не было то озеро, о котором рассказ, ни внуком Ильменя, ни дядей Севана. Было оно самим собой - озером Журавлиным - в меру глубоким, в меру прохладным, в меру рыбным. И втекала в него речушка Журавлиха, а вытекала - Талая. Маленькая Талая впадала в речку побольше, а та прямиком в Обь. Замсшое было озеро Журавлиное. Широкое, не то чтобы широкое, а длиной километров, наверное, восемь.

С трех сюрон озеро обросло мелким осинником, тальником, калиной и черемухой. Соединившись, кустарник на уровне человеческой груди и выше сплел чащу непролазную, в которой только и были проложены крестьянскими топорами несколько дорожек-просек. По дорожкам-просекам зимним студеным ведром пробирались мужики на кошевах к кучкам подсохшего хвороста, заготовленного летом, заблаговременно. А ниже человеческой груди, где кустарник не ветвился, а стволился, сытно жилось зайчишкам, которых водилось здесь великое множество. Ну, а места, где зайчатина сама на зубок лезет лисоньки вниманием не обойдут. Тем более на холмистых полях, что по полчкружью прижимали к озеру кустарник, мужики хлебопашествовали, и для зимнего мышковаиия Патрикесвнам было раздолье. Так соседствовали много лет не то, чтобы в мире, но в очевидной сытости косые и огневки.

А с восточной стороны к озеру подходил бор. Сосны в нем были кряжистые и дружные. Они стояли в обнимку, тесно сцепив зеленоватые, сквозные ладошки.

Далеко от озера, так, что вначале не было и слышно глухих ударов падающих деревьев, располагались делянки.

О том, что они есть, тогда можно было догадаться только по трудной тракторной скороговорке, да по звенящему гуду тяжелых грузовиков-лесовозов. Потом делянки приблизились к Журавлиному и в округе стало беспокойно. Поубавилось в забоке живности, да и осторожней стала она. Бывало, выйдешь на озеро по пороше, и словно тетрадка перед тобой, над которой потрудился абстракционист-малолетка. Исчерчена, разлинована, заляпана озерная страничка, и не враз здесь разберешься, что к чему. А когда подобрались лесосеки к берегу, и стало по опушке обжито и шумно, озерные странички враз победнели. И строчек разбирать не надо - сразу видно: вот здесь зайка поторопился, а в сотне метров от него - другой, третий же - и не разглядишь, какую окольную стежку проложил. А кумушек, тех почти вовсе не стало. Редко, редко, если только проследишь после ровного, обильного снегопада широкие, будто тисненые мохнатушками отпечатки мелких, на зиму поросших шерстью подошв. Зато окаянных, крикливых птиц-сорок объявилось видимо-невидимо. Житья нет рыболовам от этих оголтелых разбойниц. Переходишь на другую лунку, ту рыбу, что поймал на прежней, непременно надо в рыболовецкий ящик сложить, либо снежком изрядно притрусить. Л поленишься, только ты свой улов и видел.

Весь как есть разворуют вредные птицы-сороки. Разворуют, рассядутся по кустам, шумливо выглядывая, кто еще по незнанию или забывчивости устроит им даровую ресторацию.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке

Популярные книги автора