Тающая льдина (Метаморфозы писателя-почвенника)

Тема

Астафьев Виктор Петрович

Виктор АСТАФЬЕВ

Тающая льдина.

Виктор Астафьев занимает особое место в российской литературной политике. По мере воздействия на общество его можно сравнить с Солженицыным. Как певец Гулага вольно и невольно участвовал в разрушении СССР, так и Виктор Петрович, Герой Социалистического труда и один из самых авторитетных писателей-почвенников, обласканных советской властью, своим авторитетом поддержал "демократические реформы" Ельцина и обрушился на противников первого президента.

В писательской среде говорили, что Астафьева "купили", пообещав ему Нобелевскую премию, что, конечно, звучит неправдоподобно. Говорили также, что, выпив, "Петрович" признавался, что "чует, как его куда-то ведут, но не может освободиться".

Конечно, организованная ельцинскими имиджмейкерами накануне президентских выборов встреча Бориса Николаевича и Виктора Петровича была спекулятивна, но после нее Астафьев мог называться живым классиком: к нему приехал руководитель страны.

Правда, Солженицын воздержался от встреч с Ельциным, считая, что уронит себя, общаясь с отцом "кланово-криминальной демократии". Астафьев же охотно встретился.

Но не стоит считать Виктора Петровича лукавым и беспринципным человеком. Он действительно талантлив, действительно искренен. Ему не хватило малого: не надо было суетиться и паниковать перед лицом грозных валов Истории, накатившихся на Россию. Фронтовик видывал на своем веку многое. Но он сразу стал обвинять коммунистов и патриотов, не понимая, что для "интеллигентных демократов" Герой Социалистического труда, оппонент Натана Эйдельмана по национальному вопросу, обличитель грузин, якобы жирующих за счет русских, всегда будет чужаком.

При этом Астафьев не захотел понять, что его читатели, особенно фронтовики, остались не с ним.

Таким образом, маргинальность нынешнего Астафьева очевидна.

Тут мы вступаем в сферу подсознания, т.к. попытаемся объяснить причины поступков писателя.

Детство Астафьева было тяжелым, он рано осиротел, попал в детдом, потом - война. Он обо всем этом написал проникновенно и горько. Как признавался Астафьев во время учебы на Высших литературных курсах при Литературном институте имени А.М.Горького, где учились писатели, не имевшие высшего образования, после войны ему пришлось "даже в помойках рыться". Может быть, имелись в виду помойки в фигуральном смысле, как образ падения вообще. Но и тогда явствует из этого, что он ощущал себя на самом дне, подняться с которого можно было только чудом.

Кажется, что порой он до сих пор не верит, что это уму удалось. Поэтому он часто выходит за рамки общепринятых в культурной среде норм поведения, матерится как ломовой извозчик, хамит и словно ждет, что кто-то может одернуть его или подтвердить, что все, происходящее с ним, не сон.

Ему прощают, стыдливо отворачиваясь.

Но трудно представить, что Солженицын, Распутин, Белов, Бондарев (мы берем этих писателей) вдруг захотели бы шокировать публику столь низменным образом.

Думается, кроме всяких психологий, причина еще и в том, что вся русская литература, прежде поддерживаемая государством, русская культура оказались ненужными в постсоветской России, занятой выживанием, а не развитием.

Астафьев это давно почувствовал, но перепрыгнуть со своей отколовшейся льдины на берег невозможно - кругом вода.

Приводим фрагменты интервью Виктора Астафьева из украинской газеты "Бульвар" (№ 27, 2000 г.).

"Не хотели печатать, говорили: страшно. А я что, выдумал?!"

- Марья моя Семеновна сама выучилась печатать и все мои вещи перестукала. Иные, как "Кражу", по 14 раз.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке

Популярные книги автора