Школьные годы Поля Келвера

Тема

Джером Клапка Джером

Джером К.Джером

Пер. - И.Разумовская, С.Самострелова.

(Из романа "Поль Келвер" - "Paul Kelver", 1902)

Друзья моего детства, где вы сейчас? Где ты, златокудрый Табби, и ты, курносый Ленгли, и ты, Шамус, сильный духом, но слабый телом, ты, которого ничего не стоило положить на обе лопатки, но невозможно было заставить прокричать "сдаюсь!"; где ты, тощий Нийл, и ты, Дикки, веселый толстяк Дик; где плакса Болэтт и красавчик Бонни, обладатель множества галстуков, дравшийся только в черных кожаных перчатках? Где все вы остальные, чьих имен я не могу сейчас припомнить, хотя хорошо помню, как любил вас! Куда вы исчезли? В каких краях скитаетесь вы теперь, о тени прошлых дней?!

Если бы тогда мне сказали, что придет время и я больше не увижу ваших веселых лиц, не услышу ваших неистовых пронзительных приветственных криков, никогда не почувствую горячего пожатия ваших измазанных чернилами пальцев, никогда уже больше не буду драться и ссориться с вами, ненавидеть и любить вас, не знаю, смог ли бы я тогда примириться о этой мыслью!

Однажды, не так давно, мне показалось, что я видел тебя, Табби, тебя, с кем мы так часто открывали Северный полюс и исследовали истоки Нила. Помнишь, как мы тайно разбивали лагерь на пустынном берегу канала в Риджентс-парке и обсуждали наш скромный завтрак, состоявший из поджаренных ломтиков слоновьего языка, возмущаясь тем, что непосвященным они казались простыми лепешками? Там до наших ушей, чутких ушей охотников, доносился отдаленный рев голодных львов и тигров или унылое протяжное рычание белого медведя, становившееся все более громким и нетерпеливым по мере того как время приближалось к половине пятого. Тогда мы хватали свои ружья и, бесшумно ступая, напрягая зрение и слух, пробирались через джунгли, пока нам не преграждала путь остроконечная решетка зоологического сада.

Я уверен, Табби, что это был ты, хотя меня смутили бакенбарды и редкие седые волосы, сменившие твои густые золотистые кудри. Ты торопливо шел по Трогмортон-стрит, вцепившись в небольшой черный портфель. Я бы остановил тебя, но у меня не было времени, - я торопился на поезд и хотел еще успеть побриться. Интересно, узнал ли ты меня? Мне показалось, что ты взглянул на меня как-то холодно.

...А Шамус, наш храбрый, добросердечный Шамус! Было время, когда ты способен был полчаса драться, чтобы спасти лягушку, с которой хотели содрать кожу, а теперь, говорят, ты стал сборщиком подоходного налога и прославился своей способностью не доверять никому, редкой даже среди служащих министерства финансов. Говорят, ты стал человеком, не верящим в людей и не ведающим милосердия. Да не приведет тебя судьба в тот квартал, где я живу.

Все это проделки старика Времени, хлопотливого подручного Матери-Природы. Это он снует по ее обширным залам, наводит всюду порядок, засыпает свежей землей потухшие вулканы, расчищает вековые дебри, сравнивает с землей могильные холмы, заживляет на буках кору, изрезанную влюбленными.

Сначала я отнюдь не пользовался любовью своих одноклассников, и это было первым горем, выпавшим мне на долю. Со временем всем нам - взрослым мужчинам и женщинам - обычно удается убедить себя, что если мы чего-то и не достигли в жизни, то уж во всяком случае, в той или иной мере, пользуемся любовью окружающих. А без этого, мне кажется, лишь немногие из нас отважились бы смотреть жизни в лицо. Но ребенок, лишенный защитной одежды самообмана и столкнувшийся с горькой правдой, страдает гораздо больше взрослых. Я болезненно переживал остракизм, которому я подвергся, но страдал молча, как было свойственно моему характеру.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке