Годы, воды, берега

Тема

Зуев Дмитрий

Дм. Зуев

НА ДОРОЖКУ С ПЛОТА

Маститые рыболовы на своем веку припомнят всякое, самое необычайное. И все-таки, пожалуй, ни одному из них не снилось того, что приключилось со мной......"Лед тронулся". Телеграмма об этом волнующем событии весны заставила двинуться по маршруту Москва-Мантурово. Туда из Макарьева, вверх по Унже, на борту пароходика доставлена лодка - пловучий дом охотников и рыболовов. Так было подряд две весны...."Плыви мой челн по воле волн"... Унжи до самой Волги.Каждая заря на новом месте. Утро от вечера отделяет ночной рейс на лодке (10-15 километров). Путешественнику с ружьем и с удочками лучше нельзя и придумать. Неповторима красота пейзажей! Бессонные ночи апреля, до зари то на плаву, то у костра на лесном берегу. Форма одежды: ватник, валенки, шапка. И ни одной минуты тишины - неумолчно бьют в литавры сторожевые гусаки, охраняющие свои стаи. Они дожидаются здесь, пока оттают северные тундры, - двадцатых чисел мая.Обыкновенный день для нас - настоящая мука у костра, под усыпительным солнцем и хрустальной лазурью неба. В глазах темно, веки смыкаются на полдневном солнцепеке от усталости, от страстных переживаний охоты и рыбной ловли. Дремлется и от аппетитного обеда из дичи и ухи.Отменяется уже всякая форма одежды, кроме трусиков, - солярий у костра. Рыба не берет, селезни дремлют, и мы с ними живем одной жизнью. Вечерние запевы птиц - нам утренний будильник после денной "ночи", после "мертвых часов" младенчески беззаботного сна, самого покойного, без сновидений.Идеально лечебный сон у костра, под открытым небом, а плывущая по половодью Унжи лодка день за днем раскрывает перед нами таежные пейзажи левобережья, а на траверзе правого борта - луга и поймы. Нет. Никакой вид спорта никогда не сравнится с многоборьем рыболова-охотника. И никакие изнеженные прелести южных здравниц - курортов не заменят этого моциона.Лодку догоняют и на охотничьих остановках обгоняют наши попутчики-плотогоны.Так, по обыкновению, от Мантурова мы спускались до колхоза Шигари. Он один-единственный на наволочной земле левого берега у хвойной стены таежного леса. Не только охотники и рыболовы, но и плотогоны облюбовали это место как станцию для сна и отдыха: спать на ходу плота опасно.Остановить плот - не легкое дело, надо заранее высмотреть, выбрать тихий затон. Такое пристанище и было повыше колхоза.Плот подгонялся на быстрине перед тихой заводью ближе к берегу. Плотовщик, схватив рычаг на канате в виде деревянного сошника-крюка, сноровисто соскакивал на берег и начинал пахать, как сохой, землю, стараясь упором в подземные корни задержать плот в тихом месте течения. Обычно это удавалось: ведь левый берег лесной, коренистый...А однажды плотовщик начал пахать берег рычагом, а корней для опоры не оказалось. И плот потихоньку вышел из заводи на стрежень быстрой воды. На счастье, нашелся крепкий корень старого пня. Прочно зацепился крюк, канат натянулся, и плот, как еще никогда не бывало, остановился на быстрине и чуть притонул, захлестнутый напором волн.Вокруг плота - страшный водоворот, вода вскипает от всплесков. А на струе плещется крупная рыба, сверкает серебро ее чешуи...Сидели мы в это время за самоваром в семье колхозника, с которым я познакомился еще прошлой весной. Вошел к нам плотовщик, поздоровался, снял заплечную сумку с провиантом. Его пригласили к завтраку, он сел и вздохнул:- Ой, братцы, до чего же измаялся. Плот на быри, боюсь оборвется канат или расслабнут вицы.- Ничего, догоним на лодке, - утешил его наш хозяин.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке