Тюфяк

Тема

Писемский Алексей

Алексей Феофилактович Писемский

Повесть

- Так обозначены ссылки на примечания соответствующей страницы.

Семейные дела судить очень трудно,

и даже невозможно!

Местная поговорка.

I

РОДСТВЕННИЦА

Однажды - это было в конце августа - Перепетуя Петровна уже очень давно наслаждалась послеобеденным сном. В спальне было темно, как в закупоренной бочке. Средство это употреблялось ради спасения от мух, необыкновенно злых в этом месяце. Часу в шестом Перепетуя Петровна проснулась и пробыла несколько минут в том состоянии, когда человек не знает еще хорошенько, проснулся он или нет, а потом старалась припомнить, день был это или ночь; одним словом, она заспалась, что, как известно, часто случается с здоровыми людьми, легшими после сытного обеда успокоить свое бренное тело. Это полусознательное состояние Перепетуи Петровны было прервано приходом горничной девки со свечою.

- Палашка! Это ты? - сказала барыня, жмуря глаза, которым, видно, было неприятно ощущение света.

- Я, матушка.

- Что тебе?

- Феоктиста Саввишна приехали.

- Что же ты, дура, давно мне не скажешь, - проговорила Перепетуя Петровна, вставая проворно с постели, насколько может проворно встать женщина лет около пятидесяти и пудов шести веса, а потом, надев перед зеркалом траурный тюлевый чепец, с печальным лицом, медленным шагом вышла в гостиную. Гостья и хозяйка молча поцеловались и уселись на диване.

- Я, в моем горестном положении, - сказала печальным тоном Перепетуя Петровна, - сижу больше там, у себя, даже с закрытыми окнами: как-то при свете-то еще грустнее.

- Что мудреного, что мудреного! - повторяла гостья тоже плачевным голосом, покачивая головою. - Впрочем, я вам откровенно скажу, бога ради, не убивайте вы себя так... Конечно, несчастие велико: в одно время, что называется, умер зять и с сестрою паралич; но, Перепетуя Петровна, нужна покорность... Что делать! Ведь уж не поможешь. Я, признаться сказать, таки нарочно приехала проведать, как и вас-то бог милует; полноте... берегите свое-то здоровье - не молоденькие, матушка.

Перепетуя Петровна ничего не отвечала на эти утешительные слова; но с половины монолога начала рыдать, закрыв лицо носовым платком. Этот обычный прием плачущих был весьма кстати для Перепетуи Петровны, потому что выражение лица ее в эту горькую минуту очень было некрасиво; слезы как-то не шли к ее полной, отчасти грубоватой и лишенной всякого выражения физиономии. Феоктиста Саввишна, тождественная своею наружностью и весом тела Перепетуе Петровне, смотрела на нее несколько минут с участием, а потом и сама принялась плакать.

- Я видеть ее не могу, мою голубушку, - проговорила, наконец, Перепетуя Петровна, всхлипывая, - представить ее даже не могу.

- Это-то и дурно, Перепетуя Петровна, - перебила утешительница, - ну, зять, конечно, уж не воротишь, человек мертвый; а сестрица, вот вам как бог свят, выздоровеет. У меня покойник два раза был в параличе, все лицо было сворочено на сторону, да прошло; это ведь проходит.

- Нет, матушка! - говорила Перепетуя Петровна. - Я уже советовалась о ней с Карлом Иванычем - с ней не пройдет. Ох, господи! Грудь даже начала болеть; никогда прежде этого не бывало; он говорит, у ней началось с помешательства, с гипохондрии.

- Что ж такое гипохондрия! Ничего! - возразила Феоктиста Саввишна. - Да вот недалеко пример - Басунов, Саши, племянницы моей, муж, целый год был в гипохондрии, однако прошла; теперь здоров совершенно. Что же после открылось? Его беспокоило, что имение было в залоге; жена глядела, глядела, видит, делать нечего, заложила свою деревню, а его-то выкупила, и прошло.

- Как странно, однако, это случилось! - начала Перепетуя Петровна.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке