Хорошее начало

Тема

Педро Альмодовар

Одинокая девушка у стойки бара, в ногах у нее чемодан и два ярких полиэтиленовых пакета.

К ней подсаживается мужчина лет сорока, он сам пока не знает, что у него на уме: попросить огоньку, закадрить или просто пообщаться с единственным живым существом в этом привокзальном баре (не считая официанта).

За окнами холодная, ненастная и грязная ночь.

Из всех возможностей он выбирает попросить огоньку.

— Меня зовут Хуан.

И протягивает ей руку, без сигареты, — в смысле «привет, как дела». Девушка напрягается, руки не подает и говорит:

— Не трогайте меня. Несколько дней назад меня изнасиловали, глумились как хотели. В общем, просто чудо, что я осталась жива, если это можно назвать жизнью. Но советую меня не трогать. Я способна вас убить.

— За что? Я ведь ничего не сделал, просто попросил огоньку.

— Все понятно, — отвечает девушка, расстроенная тем, что приходится вдаваться в объяснения, — но я травмирована. Контакт с мужчиной для меня непереносим. — Она также не выносит контакта его ног с полиэтиленовыми пакетами. — Я не хочу быть несправедливой и убивать вас. Поэтому и позволила себе вас предупредить.

— Большое спасибо. У меня с женщинами, вообще-то, не все ладится.

— Вас тоже изнасиловали?

— Нет… не в этом смысле, однако…

Он в сомнении. Говорить о себе не так-то просто. По правде говоря, Хуан чувствует себя хуже некуда, поэтому и вышел прогуляться, несмотря на дождь. Он довольно долго просидел за машинкой, но так и не сочинил ни строчки — в один из тех вечеров, когда общаться со своей девушкой еще сложнее, чем с пишущей машинкой. Во взгляде девушки из бара появляется настойчивость. Она хочет знать, в чем все-таки дело. Она из числа девушек, которые не признают недомолвок. Она желает быть уверена во всем.

— На чем мы остановились? Вас изнасиловали или нет?

Хуан не отвечает, он занят своими мыслями. Женщина начинает волноваться.

— Меня не изнасиловали, но чувствую я себя так же скверно.

— Это невозможно, — говорит она безапелляционно.

— Мы сидели в ресторане, — начинает свой рассказ Хуан, — я и Виктория. К нам подошла гадалка и погадала по моей руке — видимо, потому, что я известный писатель. Когда я пошел в туалет и не мог их видеть, Виктория попросила погадать и ей. Я застал только самый конец. На лице Виктории застыло выражение, исключающее всякую возможность диалога, — потому что ты не знаешь, что за этим выражением прячется. По дороге домой она рассказала, что ей открыла гадалка.

— И что же она открыла?

— Гадалка сказала, что Виктория — женщина с необыкновенным талантом дарить нежность и с огромной потребностью в ласке. Она предрекла, что скоро в жизни Виктории появится мужчина, способный дать ей столько любви, сколько ей необходимо.

Хуан замолкает, словно чтобы переварить воздействие собственных слов. Взгляд девушки остается нейтральным.

— Она мне об этом говорила улыбаясь, как будто насмехаясь над эффектом, который вызывали во мне ее слова.

— Возможно, это не по злокозненности, а по недомыслию.

— Я подумал то же самое. Я сказал, что этот человек — я и что меня поражает, как она этого не заметила за те два года, что мы прожили вместе.

Она ничего не ответила, как будто бы это не имело значения. Ей двадцать лет; будь она постарше — поняла бы, насколько это невежливо. Но вы, молодые, настолько непосредственны, что совершаете жестокость, не отдавая себе отчета. В общем, я не мог оставаться с ней, видя эту смутную улыбку, заряженную двусмысленностью. И я ее бросил. Я хочу сказать, что мы расстались. Но забыть ее я не в силах.

Хуан замолкает в раздумье.

Его собеседница тоже ничего не произносит.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке