Дар органического беззлобия (Интервью Виктору Ерофееву)

Тема

Довлатов Сергей

Сергей Довлатов

Дар органического беззлобия

Интервью Виктору Ерофееву

В. Ерофеев: Расскажите немного о себе. Где вы жили до отъезда?

С. Довлатов: Я родился в эвакуации, в Уфе. С 1945 года жил в Ленинграде, считаю себя ленинградцем. Три года жил в Таллинне, работал в эстонской партийной газете. Потом меня оттуда выдворили: не было эстонской прописки. Вообще-то мать у меня армянка, отец еврей. Когда я родился, они решили, что жизнь моя будет более безоблачной, если я стану армянином, и я был записан в метрике как армянин. А затем, когда пришло время уезжать, выяснилось, что для этого необходимо быть евреем. Став евреем в августе 1978 года, я получил формальную возможность уехать.

- А вот сейчас, в связи с событиями в Армении, ваша армянская кровь как-то дает о себе знать?

- Я знаю, что это кому-то кажется страшным позором, но у меня никогда не было ощущения, что я принадлежу к какой-то национальности. Я не говорю по-армянски. С другой стороны, по-еврейски я тоже не говорю, в еврейской среде не чувствую себя своим, И до последнего времени на беды армян смотрел как на беды в жизни любого другого народа - индийского, китайского... Но вот недавно на одной литературной конференции познакомился с Грантом Матевосяном. Он на меня совсем не похож - он настоящий армянин, с ума сходит от того, что делается у него на родине. Он такой застенчивый, искренний, добрый, абсолютно ангелоподобный человек, что, подружившись с ним, я стал смотреть как бы его глазами. Когда я читаю об армянских событиях, я представляю себе, что сейчас испытывает Матевосян. Вот так, через любовь к нему, у меня появились какие-то армянские чувства.

- Значит, вы себя чувствуете как бы абстрактно-русским?

- Я долго думал, как можно сформулировать мою национальную принадлежность, и решил, что я русский по профессии.

- А что это значит - русский по профессии?

- Ну, я пишу по-русски. Моя профессия - быть русским автором.

- Русский автор - значит, подразумевается и русская культура, русские писатели, за вами стоящие?

- С одной стороны, за мной ничего не стоит. Я представляю только себя самого всю свою жизнь и никогда, ни в какой организации, ни в каком содружестве не был. С другой стороны, за мной, как за каждым из нас, кто более или менее серьезно относится к своим занятиям, стоит русская культура. Отношение к которой очень меняется. Когда я жил в Ленинграде, я читал либо "тамиздат", либо переводных авторов. И когда в каком-то американском романе было описано, как герой зашел в бар, бросил на цинковую стойку полдоллара и заказал двойной мартини, это казалось таким настоящим, подлинным... прямо Шекспир!

- Большая литература...

- Да. И только в Америке выяснилось, что меня больше интересует русская литература...

- Когда вы жили в России, вам удавалось что-то писать, кроме чисто журналистских работ?

- Еще как! Журналистом я стал случайно. А потом, потеряв честь и совесть, написал две халтурные повести о рабочем классе. Одну сократили до рассказа и напечатали в журнале "Нева" то ли в 1967-м, то ли в 1969-м. Она называлась "Завтра будет обычный день" - ужасная пролетарская повесть... А вторую я сочинил по заказу журнала "Юность". Эта повесть - "Интервью" безусловно, ничтожное произведение. Есть люди, у которых разница между халтурой и личным творчеством не так заметна. А у меня, видимо, какие-то другие разделы мозга этим заняты. Если я делаю что-то заказное, пишу не от души, то это очевидно плохо. В результате - неуклюжая, глупая публикация, которая ничего тебе не дает ни денег, ни славы.

- Это было в начале 70-х годов. Потом, через несколько лет, вы уехали.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке

Похожие книги