День без конца и без края

Тема

Можаев Борис

Борис Можаев

Киноповесть

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Селекционный участок одной из опытных станций в Сибири - два-три приземистых длинных дома в окружении мелких стелющихся яблонь и вишен. Заборик из белого штакетника да открытая метеоплощадка с флюгером и с невысоким настилом для приборов, похожим на ветхую трибуну.

Возле штакетника остановился "газик", из него вышла молодая женщина и крикнула в растворенное окно:

- Мама где ты?

В окне появилась постная сухая личность - старик лет семидесяти, он строго поглядел на приехавшую, но, узнав ее, сразу подобрел:

- Ты откуда, Наташа?

- Из Батана. Где мама?

- Да здесь она, на ближней делянке, - сказал старик.

Наташа бегом огибает дом и вот, раскрыв руки, бежит навстречу матери, стоящей в колосках с пинцетом в руке. Обнялись.

- Здравствуй, мама!

- Здравствуй, дочь! Ты чего такая взволнованная?

- Сегодня же вечер. Твой вечер!

- Ну да... юбилей, - улыбается Мария Ивановна. - За уши таскать дуру старую.

- Я за тобой прилетела. Самолет через час уходит.

- Ты уж лети. Сама там хозяйничай. А я к вечеру подъеду.

- Да ты что, собственному празднику не рада?

- Я-то рада. - Она смотрит на подходящих к ней баб, напарниц ее, их пятеро. - Но есть дело поважнее юбилея.

- Летите, Мария Ивановна, летите! - разноголосо загомонили бабы. - Мы тут и без вас дотемна постараемся.

- А то! Семьдесят лет не каждый день бывает... Летите!

- Нет, бабы! Пока я буду веселиться, нас с вами закроют и распустят.

- Как закроют?

- А так... Одним наши цеха понадобились под конторы. А другие экономию наводят. Де, мол, невыгодно держать отдельный селекционный участок. Надо объединить его с Тургинской станцией.

- Она ж за тыщу верст! Питомники туда не перекинешь.

- Они ж пропадут... - загомонили бабы.

- А им ништо. Они их не закладывали. Они экономию наводят.

- Но мама! Северин же обещал - не трогать вас.

- Приехали из области. Сегодня в двенадцать совещание в горкоме. Будут решать судьбу нашу.

- Ладно! - не сдается Наташа. - Я упрошу пилота, он задержится. Только ты из горкома давай прямо на аэродром.

- Нет, Наталья, - твердо отвечает Мария Ивановна. - Я в Черный Яр, в Высокое съезжу. На могилу к отцу.

- Но мама, это ж далеко! Такой крюк делать...

- Подумаешь - две сотни километров. К вечеру приеду, не беспокойся. А вы, бабы, трудитесь. После обеда помощников вам пришлю.

Обняв дочь, она двинулась с поля.

- Петя, у тебя все готово? - спросила у шофера "газика" Мария Ивановна. - Минут через десять поедем.

- Все в порядке, Мария Ивановна!

Из дома вышел давешний сухонький старичок, в руках у него стопка журналов, газет и букет полевых цветов.

- Маша, я слыхал, ты к Ивану Николаевичу завернуть хочешь?

- Хочу.

- Положи ему на могилу от меня... - старик подал ей цветы. - А это тебе, - он положил на выносной столик газеты и журналы. - Целый месяц собирал. Это все о тебе... И об Иване Николаевиче, - говорил старик, перебирая газеты и журналы с портретами Марии Ивановны.

- Мама, у тебя лицо усталое. Ты когда встала? - спросила Наташа.

- Встала? Ты спроси у нее, когда она ложилась! - проворчал старик. Последние ночи почти не спит... От темна до темна на поле, даже почту не трогала.

- Ничего, пустяки, - ответила Мария Ивановна. - Вот поеду - и все прочту.

Газеты веером ложились на столик, все открытые на нужной странице, и смотрела с них Мария Ивановна - все то же утомленное, спокойное и хмурое лицо. А над этими портретами газетные заголовки - броскими шапками: "Сибирский селекционер - народный агроном республики", "Создателю знаменитой "тверди" - неполегаемой сибирской пшеницы - 70 лет", "Присвоено звание доктора наук без защиты диссертации"...

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке

Популярные книги автора