Долг Карабаса (2 стр.)

Тема

Устойчивый ровный гул одиннадцати компьютеров, включенных в так называемом деске ежедневной газеты, разговоры семи корреспондентов, трех графиков и одного спецкора, похожего и на аспиранта, и на бандита с большой дороги, - все это напоминало по силе высвобожденного децибела шум инструментального цеха. Все сидели за одним огромным столом. Устаревший радиоприемник фирмы "Сони" с беспрерывно бегущей по часам сводкой новостей создавал вместе с их разговорами вкрадчивую и опасную атмосферу интима вечеринки, тельавивскую газетную душную ауру.

- Ну, Витя вам должен деньги? - сказала она.

- Нет, почему вы спрашиваете?

- Он вообще многим должен, - сказала она, не без труда отводя от него глаза.

За стеклянной стенкой прошел по коридору редактор этого ежедневного издания под названием "Голос репатрианта СНГ". Это был человек самостоятельный, глядящий под ноги, широкогрудый, в клетчатой рубашечке, с фразой наготове: "Мы - газета коммерческая". Еще он говорил: "Ты почему не пьешь, слушай, с ума можно сойти, если не пить". Но свое начальническое дело он знал хорошо и людей просекал насквозь, по давней привычке.

Взглядом и голосом он мог убить человека насмерть, но, к счастью, не делал этого почти никогда, жизнь перестала заставлять его это делать.

Редактор замедлил шаг, внимательно оглядел, не моргая, пришедшего светлыми глазами и прошел мимо с неподвижными, как бы поднятыми для обороны плечами и согнутыми в локтях для сокрушительного удара веснушчатыми руками. Своим прошлым он, в принципе, искупил и свое настоящее, и даже будущее.

- Ух какой, кто это? - спросил юноша, поежившись.

- Это наш главный, Альберт Аркадьевич, - сказала Ева, - неужели не слышали?

- Не слышал, я всего три часа как приехал из-за границы, - сказал пришедший.

И только тут Ева разглядела его рубаху с длинными рукавами и шелковый французский галстук от Пьера Кардена, клетчатый пиджак, перекинутый через локоть.

- Пойдемте, я сделаю вам чаю с сахарком, - сказала она и поднялась. Она была видная девушка и, как говорили когда-то морщинистые пьяненькие бабки, ближе к вечеру, после работы на торфянике в псковской рыбацкой деревне, "гладкая". В том совхозе русые парни и разгоряченные рослые девушки пили на танцах брагу из бочки - ковшиком. У девиц были сладковатые, вероятно от этого напитка, сильные шеи и круглые литые плечи.

- Меня Евой звать, - сказала она и подала ему руку.

- Да, - сказал юноша утвердительно.

По коридору они прошли, задевая стены и друг друга, в кухню, похожую на отмытый аквариум без воды, и Ева сделала ему чаю в кружке с одной неполной ложкой сахарного песку.

- Вы что, культурист? - спросила она.

- Я служил в армии, на досуге крутил на турнике "солнце" в Рязани, сказал парень.

- И стали таким здоровым, в результате?

- Я не так здоров, как кажусь, у меня есть серьезные недостатки в здоровье, вот справа в ребрах проблема, - сказал парень, бесшумно глотнув чайку. Он немного успокоился, повеселел.

В окне по главному шоссе неслись в одну сторону в четырех рядах, огороженных бетоном, разнообразные машины. Между южным и северным направлениями дороги лежала пересохшая речка под названием Аялон - в камне и бурьяне. Без воды.

В кухню вошла быстрыми шагами маленькая девушка, аккуратная, сдержанная, остриженная почти наголо, в испачканных синей тушью руках она держала кружку, за правым плечом висела тяжелая сумка фотографа.

- Здравствуйте, - сказала она, жмурясь от солнца.

- Это наш фотохудожник Дина, а это... - замялась Ева.

- Давид, - сказал парень, - я только что прилетел сюда.

- Можно, я вас сфотографирую, Давид? - сказала Дина, приглядываясь к его лицу сбоку.

- Если вы позволите, то нет, может быть, потом, я ищу Карбаса Виктора Михайловича. Вы с ним знакомы? - спросил Давид.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке

Популярные книги автора