Виртуальный герой, или Закон всемирного давления

Тема

Прашкевич Геннадий

Геннадий Прашкевич

...Жена сварила кофе. Сделав первый глоток, всегда самый вкусный, Николай Владимирович попросил:

- Найди, пожалуйста, черный галстук. Сегодня у нас ученый совет.

- Совет? По Мельничуку? - Жена всегда была в курсе его дел. - Он и в самом деле изобрел что-то особенное?

- Не изобрел, - хмыкнул Николай Владимирович. - Открыл. Он так считает - открыл. И если Хозин с Довгайло поддержат Мельничука, я обязательно съезжу ему по роже.

- Правильно! - сказала жена. - Истину, даже научную, надо защищать. Ты только не увлекайся, милый. Ты же сам доктор наук. Одна, ну, от силы две пощечины, этого вполне хватит. А что он открыл такое?

- Для начала закрыл. Он закрыл закон всемирного тяготения.

- А как же Ньютон? - взволновалась жена. - Про гравитацию написано во всех учебниках.

- Мельничука учебники не тревожат.

- Хорошо, но как тогда быть с этим? - Жена выпустила из рук чашку, осколки разлетелись по полу. - Отчего же она падает?

- Сила всемирного давления! Ясно? Так провозглашает профессор Мельничук.

- А по мне так все равно, - примирительно улыбнулась жена. - Как ни назвать, чашка все равно разбивается. А что Мельничук требует за это?

- Почти ничего. Разве что заменить в учебниках имя Ньютона на свое собственное.

- Ты завидуешь, милый?

Николай Владимирович поперхнулся:

- Не сбивай меня с пути. Если ученый совет выступит в защиту этого ниспровергателя классиков, я дам ему пощечину. Мельничук, Хозин, Довгайло... Тебе ли не знать, какие они демагоги.

- Хорошо, хорошо, вот твой галстук, - мягко сказала жена. - Прогуляйся. По липовой аллее до института дальше, но время у тебя есть. И не сворачивай на бульвар, где тополя, не то нос покраснеет. Не будешь же всем объяснять, что это аллергия.

Николай Владимирович и сам решил прогуляться. Неплохо бы, подумал он, заглянуть к Мишину. Усатый и рослый, с калькулятором, болтающимся на груди, Мишин поведет его к своему аппарату. "Еще денек, - скажет он, любовно поглаживая рыжую панель, - и мы услышим голос неба". Это был его пунктик: услышать, что там в небе.

За липовой аллеей тянулись дома. Верхние этажи казались непрорисованными, как и облака, катящиеся над головой. Эта недовершенность всегда волновала Николая Владимировича. Он глянул вправо: вчера с балкона ему помахала рукой симпатичная девочка. Но сегодня там прыгал нахальный мальчик, он показал Николаю Владимировичу язык. На углу, где вчера возился с мопедом знакомый механик с Опытного завода, стояла лошадь под седлом. Кто ее сюда привел?

Николай Владимирович наслаждался утренней тишиной. Он любил свой научный городок - искусственный городок, построенный при искусственном море. Если бы только не внезапные изменения - то вдруг исчезал памятник, а на его месте появлялся пруд, то вместо молоденькой лаборантки оказывалась за микроскопом прокуренная мегера...

Но - изменения!

"Или я схожу с ума, - жаловался он Мишину, - или с нашим миром что-то творится".

"Выбирай второе, - советовал Мишин, скаля мощные зубы. Он любил Николая Владимировича. - Если Мельничук и его компания не выкинут меня из института, кое-что в картине мира я проясню".

Мишин собирался прослушивать непрорисованные участки неба, те участки, на которых нет ни одной звезды. "Там могут быть прорывы в параллельные миры, - утверждал он. - Может быть, мы лишь один из этих виртуальных миров. Ты вот считаешь, что Мельничук плохой, а на самом деле плох мир, поскольку мы не можем оказывать на него влияния".

Слова Мишина не приносили Николаю Владимировичу успокоения. В каком-то смысле они нравились ему еще меньше, чем наглость Мельничука...

...

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке