Снять нельзя воскресить (Рассказ о Чечне 1995 года)

Тема

Хулин Анатолий

Анатолий Хулин

Мой приятель Макс Шведов, известный наш стрингер, не так давно застрелился. Причем 8 марта. Он установил свой супер-штатив в арендованной под фотостудию однокомнатной квартире рядом с метро "Университет", выбрал лучшую цветную широкоформатную пленку, и запрограммировал неизменный "Кэнон" на автоматическую съемку - двадцать кадров с разницей в одну секунду...

Обнаружилось все быстро. Фотостудия была, естественно, не Макса - он работал только по "горячим точкам". Ключи взял у одного рекламщика знакомого. Все бесплатно. Вот рекламщика-то подставил! Тот пришел, увидел, милицию вызвал - а те его в наручники, как подозреваемого. У Макса в крови обнаружили алкоголь в серьезных количествах. Но, говорят, был не пьян в момент смерти, скорее с похмелья. Оперативники не сразу догадались, что Макс снимал себя, когда себя убивал. Даже фотограф с Петровки - он, может, по-своему и профессионал, а все-таки не сразу понял, что "Кэнон" все знает. Пистолет - "Глок", с глушителем, - абсолютно "чистый", нигде не проходил. И Макс абсолютно чистый - в белой рубашке, галстуке, свежепостриженный, в светлых брюках. Установил штатив, поставил стул, сзади, светлым фоном, голая побеленная стена. "Юпитеры" не расставил. Обошелся вспышкой. И, раз - мозги во все стороны! А "Кэнон" аккомпаниментом щелкал двадцать раз...

Кое-кто из ребят даже предлагал злополучные снимки, каких ни у кого нет, выкупить из архивов Петровки и устроить Максу персональную посмертную выставку. Вроде той, что шла в те дни - выставка великого Леши-"Метлы"...

Лешу-"Метлу" знали все, и любой случайной встречей с ним гордились и хвастали. Не только "стрингеры", но и маститые фотографы. Даже снобы-телевизионщики и кретины газетчики-писаки.

Леша-"Метла" был Алексеем Петровичем Метелкиным, сорокадвухлетним ведущим штатным фотографом агенства "Нэйшенел Америкэн Пресс". Он всего добился сам, и почетную для любого постсоветского фотожурналиста эту работу отхватил сразу же после получения в 1989 году самой настоящей Фулитцеровской премии за снимки из Нагорного Карабаха. Больше такой премии не было ни у кого во всей России и СНГ. Он прошел все войны, начиная с Афганистана, и через Карабах, Грузию, Южную Осетию, Приднестровье, Пригородный район Ингушетии, Абхазию и Таджикистан - добрался наконец до Чечни. Красивый, смелый, с благородной залысиной, невысокий, всегда корректный и дружелюбный, споконый-спокойный, без каких-либо свойственных профессии признаков оголтелого цинизма, мизантропии и больной печени. Леша-"Метла" был избранным, лучшим из лучших.

И вот эту несчастную зиму Леша-"Метла" не вылезал из самого чеченского пекла. Сегодня ты ловишь машину, чтобы выбраться наконец из пылающего уличными боями Грозного куда-нибудь, где можно поесть и умыться - и вот он подбирает тебя в свою оплаченную конторой "на всю войну" белую "шестерку" и везет к друзьям-боевикам, в Гудермес, где "пока еще не так бомбят". На шашлыки. Назавтра ты примчался за 200 километров в дагестанский Хасав-Юрт снимать, как разворачивается вдоль границы русская танковая дивизия - а Леша-"Метла" уже укладывает свой кофр, улыбается, приветливо машет тебе рукой и спешит в Назрань - к спутниковой "тарелке" своей великой и могучей суперконторы. Чтобы через каких-то несколько часов его кадры увидел весь этот безумный мир. Послезавтра ты в Минеральных Водах, как израненый кабан, отпаиваешься дрянным местным пивом и ждешь рейса на Москву...

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке