Граната и браслет

Тема

Шленский Александр

Александр Шленский

Я живу в большом доме, и у нас большой двор. Летом у нас во дворе много зелени, а зимой много снега. А еще много у нас во дворе заборов, гаражей, всяких беседок и сараев. Есть даже большой, ржавый турник с лесенкой сбоку, но на нем никто не подтягивается. А еще у нас во дворе часто бывают бомжи. Они молча приходят с грязными замусляканными сумками и большими мятыми пакетами, ищут что-то в помойке с суровыми, сосредоточенными лицами, раскладывают найденное по сумкам и пакетам и идут дальше неторопливой, пошатывающейся походкой. Один бомж раньше был нашим соседом. Звали его Николай Николаевич Палтусов, и работал он профессором на кафедре философии в каком-то институте. Профессор был странноватым человеком. Раза два он надолго пропадал - месяцев на несколько. Соседи поговаривали, что он в это время лечился в психбольнице. Когда от него ушла жена, он продал свою квартиру и мебель, надел старое драное пальто, отрастил щетину и стал бомжом.

В бывшей квартире бывшего профессора быстро поселилась семья богатых азербайджанцев, а сам экс-профессор часто появлялся во дворе в своем неопрятном пальто, как большой и грязный зверь, весь заросший седой грустной щетиной, со впалыми щеками. Соседи иногда с ним по привычке здоровались, но он только болезненно морщился, и почти никогда не отвечал. Профессиональные бомжи пробовали его обижать, но он себя в обиду не давал. Когда те его подзывали:

-- Поди-ка сюда, Николай!

Он отвечал:

-- Я не НиКолай, а НиДворай, потому что двора своего у меня теперь и вправду нету.

Тут он перехватывал поудобнее большой суковатый кол, с которым он не расставался и которым ворошил помойку, и добавлял:

-- А вот насчет НиКолая я очень даже вам не посоветую,- и кол в его руках описывал в воздухе замысловатую кривую.

Однажды он неожиданно подошел ко мне и, не здороваясь, дал мне в руки бумажный пакет. И ушел, так ничего и не сказав. Я принес пакет домой и хотел открыть, но увидел сбоку на пакете корявую надпись, сделанную неверной рукой: "Вскрыть после моей смерти". Я положил пакет на полку и хотел про него забыть, но забыть не пришлось, потому что на следующий день я узнал, что бомж Нидворай, бывший профессор, умер. Вернее его убили. Что утешительно, так это то, что убил его не преступник, а хороший человек. Убил его по нечаянности наш участковый милиционер, старшина Леонид Пингвиздюрченко. Потом рассказывали, что бомж Нидворай подкараулил участкового, вынул из-под полы грязного пальто большую ребристую гранату, схватился пальцем за кольцо и нехорошо оскалился. Участковый Пингвиздюрченко упал в снег и с испугу разрядил в бомжа пол-обоймы. Кто же знал, что граната бомжа Нидворая была почти целиком сделана из пластилина!

Тело бомжа увезли на скорой, окровавленный снег затоптали, и вскоре все забылось. И поважнее людей забывают. Ну а я вспомнил про пакет и открыл его с некоторой осторожностью. А вдруг в нем боевая граната? Хорошо еще, если пластилиновая. Но гранаты в пакете не было - ни боевой, ни пластилиновой, а была коробочка с очень странным браслетом, вылепленным опять же из пластилина. Браслет был украшен осколками разбитого настоящего бриллианта. Еще в пакете лежала записка мне и письмо к бывшей жене покойного. В записке бывший профессор просил меня вручить коробочку с браслетом его бывшей жене Анне Дмитриевне по прилагавшемуся адресу, а письмо опубликовать в ее любимой газете "Вечерний звон", чтобы его могла прочитать не только Аннна Дмитриевна, но и ее новый муж.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке