Трижды Я

Тема

Уильям Тенн

— А вам не кажется, что вы могли бы все же оторваться от этого комикса и хоть немного послушать, что вам расскажут перед началом величайшего в истории человечества путешествия? В конце концов, рисковать-то вы будете своей макаронной шеей. — Раздражение прямо-таки переполняло профессора Раддла до самых корней его жидких седых волос.

Маккарти покатал во рту комок жевательного табака и сжал губы, потом задумчиво уставился на эмалированную раковину в пятнадцати футах от огромного прозрачного ящика, обмотанного проводами, над которым трудился профессор. Неожиданно из его рта вырвалась длинная коричневая струя и звонко ударилась о бронзовый кран над раковиной.

Профессор подскочил. Маккарти улыбнулся.

— Меня кличут не Макаронная Шея, — заметил он, протяжно выговаривая слова. — Моя кликуха — Гусиная Шея. И ваще меня знают и уважают в каждой американской тюряге, даже здесь, в Северной Каролине. «Маккарти Гусиная Шея, десять дней за бродяжничество» — это будет правильно. Или еще: «Маккарти Гусиная Шея, двадцать дней за пьянство и хулиганство» — это тоже правильно. Но Макаронной Шеей меня не обзывали никогда. — Он помолчал, вздохнул, и кран над раковиной снова звякнул. — Слухай, папаша, я ж тебя чего просил? Чашку кофе да пожевать, может, чего. А с ентой машиной времени ты сам ко мне прицепился.

— Неужели для вас ничего не значит, что скоро вы окажетесь на сто десять миллионов лет в прошлом — в те времена, когда не существовало даже предков человека?

— Не-а. Мне пофигу.

Бывший глава физического факультета Бриндлхэмского бизнес-колледжа с отвращением скривился и уставился сквозь толстые линзы очков на жилистого бродягу с обветренной физиономией, которому он оказался вынужден доверить труд всей своей жизни. Его голова, словно высеченная из гранита, сидела на поразительно длинной и тощей шее; из худого тела торчали длиннющие руки и ноги, а одежда ограничивалась выцветшим свитером цвета хаки с облегающим воротником, заплатанными коричневыми вельветовыми штанами и потрепанными, некогда крепкими башмаками. Профессор вздохнул:

— От вас зависит судьба человеческих знаний и прогресса! Когда вы два дня назад поднялись на гору к моей хижине, вы были усталым и голодным. У вас не было даже медяка в кармане…

— Медяк был. Да токо в кармане оказалась дырка. Так что он где-то здесь в комнате и валяется, медяк-то.

— Ну ладно, ладно. Медяк у вас был. Я вас впустил, накормил сытным горячим завтраком и предложил заплатить сто долларов за то, чтобы вы отправились на моей машине времени в ее первое путешествие. Неужели вам не кажется…

Дзинь! На сей раз это оказался кран для горячей воды.

— …что взамен, — голос коротышки-физика поднялся почти до истеричной визгливости, — что взамен вы могли бы обратить хотя бы минимум внимания на факты, которые я пытаюсь в вас вдолбить, чтобы эксперимент завершился успешно? Вы вообще представляете, какие фантастические искажения потока времени может вызвать даже один ваш небрежный поступок?

Маккарти неожиданно поднялся, и журнал комиксов с яркими цветными картинками шлепнулся на пол в мешанину катушек с проводами, измерительных приборов и исписанных формулами бумажек. Он шагнул к профессору, над которым возвышался как минимум на целый фут, и его наниматель нервно стиснул гаечный ключ.

— Послухай, мистер профессор Раддл, — поинтересовался он с мягкой настойчивостью, — ежели ты думаешь, будто я мало знаю, так чо тогда не едешь сам, а?

Коротышка умиротворяюще улыбнулся:

— Ладно, ладно, не надо снова упрямиться, Макаронная Шея…

— Гусиная Шея. Маккарти Гусиная Шея.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке