План первого лица и второго

Тема

Нарбикова Валерия

Валерия Нарбикова

I

- Это иррационально.

- Но меня зовут Ирра.

- Вас зовут с двумя "р"?

- Меня зовут Ирра.

- "Иррационально" я бы написал с большой буквы в вашу честь.

Для симметрии было десять часов,-десять минут. Санки перерезали пьяного, дети похоронили его, орудуя лопатками. В соседней квартире давали "Золушку" Россини.

- И вам действительно столько лет? - спросила Ирра. - А фамилия у вас доисторическая Додостоевский.

- Можете звать по имени.

- По какому?

Он сказал.

- По такому лучше не звать.

Гаражи, сооруженные из лифтов, потому что. По трамвайной линии прошел последний трамвай, а потом пошел поезд.

- Там поезд, - показала Ирра в окно.

- Бывает, - ответил Додостоевский.

- Поезд, - повторила она. И пока состав окончательно не исчез, она смотрела на это чудовище.

- Почему-то поезд, - сказала она в третий раз.

Она попросилась спать, он принес ей подушку, и она заняла всю постель. И он занял всю постель.

- У нас ведь дружба, - смутилась она.

За это время наступил новый год. Кошка ругалась плохими словами, и не наступало утро.

- Принеси, пожалуйста, попить, - попросила.

- Ты же с краю.

Она его не убила за это. Она встала, сама попила и заодно сделала наоборот.

Додостоевский тут же заснул, у него изо рта потекла слюна - большая редкость, - которая капнула на открытую книжку Кузмина, тоже большую редкость, на один из пятисот экземпляров "Леска". Капля посидела-посидела на мелованной бумаге (какой разврат для двадцать второго года!) и впиталась. За стеной закричал грудной ребенок: "Уа-йльд, Уа-йльд".

- Ты слышишь, - сказала она.

Он не откликнулся.

- Ты слышишь, что он кричит? - повторила Ирра.

- Что, поговорить хочется? - сказал он сонно.

- У тебя это было когда-нибудь с мужчиной?

- Нет.

- А кто любил Ганимеда? Зевс?

- Он всех любил.

Может быть у подъезда стояла лошадка-девушка, а может быть такси.

- А этот твой друг Тоестьлстой, о котором ты говорил, с ним было?

- Я разве говорил? Даже если он Тоестьлстой, это ничего не меняет, может быть, поспим.

Их расстреляли спящих длинной очередью: газами, скопившимися в водопроводной трубе. Они встали одновременно, два милых мертвеца, и расхаживали по комнате до первых петухов, точнее до первых трамваев. Она просто так показала фиг и спросила:

- Фиг - это не международный символ?

- Нет, - ответил он, - голуби - это международный символ.

- Я хотела бы, чтобы ты мне сразу объяснил насчет пластинок, расскажи мне про дорожки и про то, как там воспроизводится музыка. Например, если мы сразу все умрем, например, на войне, и если потом когда-нибудь найдут кусочек пластинки, ведь не поймут, что это такое, скажут, что это такая порода или еще что-нибудь. Я уже кое-что поняла насчет кораблей, почему они не тонут, теперь осталось насчет пластинки.

- А у тебя что было до меня?

- Был один мальчик, а потом оказалось, что он - альфонс.

- Но не Доде?

- Не Доде, и даже не испанский король Альфонс!!. И насчет самолета тоже. (В небе, например, показалось.) Это самолет? - спросила Ирра.

- Это не самолет.

- Мне тоже так кажется.

Они рассматривали эту вещь в небе, она, конечно, напоминала самолет, но в то же время и не напоминала.

- Это самолет, - сказал он и отвернулся от неба.

- Почему ты так думаешь?

- Стоит только усомниться в том, что это самолет, и начинаешь сомневаться во всем остальном. Там на горизонте должен светиться дом. Видишь его?

- Но это не дом, - сказала она.

- Правильно. Поэтому то, что мы видим в небе, - это самолет, а на горизонте - дом.

- А в сперме тридцать миллионов сперматозоидов, да?

- Может быть, не помню сколько, это нужно спросить у какого-нибудь малыша.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке