Мой бедный Ёрик

Тема

Аннотация: Юная Аня всегда знала, что ее любимый будет необыкновенным мужчиной, непохожим на остальных. Так и случилось: ее встретил и полюбил с первого взгляда талантливый петербургский художник-авангардист Иероним. Но сразу же после свадьбы молодую пару начинают преследовать неудачи: умирает отец Иеронима — известный партийный художник; сгорает фамильный приусадебный дом с шедеврами мировой живописи. Муж Ани начинает постепенно отдаляться от нее, Анна мучается сомнениями — неужели он ее разлюбил? Но самое страшное испытание впереди, когда на открытии выставки обнаружат труп друга семьи, и подозрение падет на Иеронима. Анну ждут бессонные ночи — ведь только теперь она поймет, как близок ей этот человек, и только в ее силах спасти его от гибели и безумия…

Дмитрий Вересов

— Наслышался я про вашу живопись. Бог дал вам одно лицо, а вам надо обязательно переменить его на другое.

Пролог

Теперь о нас и сущности собрания…

Если, пройдя через улицу, двор, вестибюль, прихожую, оказаться в большой зале с камином, то не сразу сообразишь, в какой исторической эпохе ты находишься. Даже будучи специалистом в стилях и умея по узорной ножке столика определить, например, неоклассицизм, о времени, которое стоит на дворе, ничего толком не скажешь. Компетентный человек может только констатировать, что эпоха сейчас никак не раньше Людовика XVI. А дальше можно только гадать на антиквариате.

В этой гостиной у камина, расположившись в креслах, вполне могли бы распутывать очередное дело Шерлок Холмс и доктор Ватсон, а в центре залы стоял круглый дубовый стол в окружении массивных стульев с высокими спинками, будто из времен короля Артура и его рыцарей. На причудливой этажерке, выполненной в так называемом стиле Регентства, привлекала взгляд темная ваза с высоким горлышком, напоминающая древнегреческую амфору.

Таинственность и неопределенность обстановки нарушали люди. Если бы даже они были без одежды, по их языку, мимике, жестам можно было признать наших современников, жителей России на перешейке XX и XXI веков. Их было семеро. Люди сидели вокруг стола, и у всех у них было одно общее впечатление, что они являются действующими лицами какой-то пьесы. Причем режиссер, как им казалось, был известен. Все свершалось сейчас по его желанию. По его карандашному эскизу они расположились вокруг стола. Самого же режиссера не было ни в этой зале, ни в этом загородном поселке, ни в России, ни вообще в мире. Он умер ровно год тому назад. Его последнюю волю с годовой отсрочкой и собирались узнать в этот вечер присутствующие.

Действующие лица по своему участию в пьесе всегда неравноценны. Так и сидевшие за столом люди рассчитывали на разную степень участия в дележе наследства. Ситуация была плохо предсказуемой, что вполне отвечало характеру покойного. Поэтому лица собравшихся были напряжены и сосредоточены, как у бегунов на старте олимпийского забега.

Среди всех действующих лиц лишь одно было по-настоящему действующим, то есть реагировало на происходящее непосредственно, легко и непринужденно. Это была девушка лет двадцати, темноволосая и темноглазая. Ее можно было бы назвать даже красивой, но что-то в ее внешности, может наивная челочка, может простота манер, просили более подходящего эпитета. Девушка была хорошенькая.

Она толкнула локтем сидевшего с ней рядом бородатого длинноволосого мужчину, похожего на художника, и показала вырезанную на столе букву «И».

— Твоя работа? — спросила она.

— Этой моей работе уже четверть века, — ответил ее сосед.

— Давай я вырежу рядом букву «А», — предложила девушка. — Две наши буквы будут рядышком: «ИА».

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке