Уроборос (Все вы, зомби)

Тема

Хайнлайн Роберт

Роберт Хайнлайн

УРОБОРОС

(Все вы, зомби...)

22.17. - Пятая временная зона (ВОСТ.) - 7 ноября 1970 - НьюЙорк - "У Папаши". Когда я протирал очередную рюмку, вошел МатьОдиночка. Я засек время - 22.17, Пятая временная зона, восточное время, седьмое ноября, тысяча девятьсот семидесятый год. Темпоральные агенты всегда обращают внимание на время и дату - это наша обязанность.

Мать-Одиночка был двадцатипятилетним парнем ростом не выше меня, обладал не слишком мужественными чертами лица и взрывоопасным характером. Внешность его мне никогда не нравилась, но именно его мне предстояло завербовать. Это был мой парнишка. Я подарил ему лучшую барменскую улыбку.

Может быть, я излишне пристрастен? Не знаю. Но прозвище относилось не ко внешности - просто всякий раз, когда какой-нибудь излишне любопытный тип спрашивал о роде его занятий, он получал ответ: "Я - мать-одиночка". Если Мать-Одиночка был настроен не очень кровожадно, то добавлял: "...четыре цента за слово. Я пишу душещипательные признания читательниц".

Если же Мать-Одиночка пребывал в скверном расположении духа, он ждал, чтобы собеседник позволил себе какую-нибудь шутку на этот счет. Дрался он страшно - так дерутся разве только женщиныполицейские, был мастером ближнего бокса. Это, между прочим, одна из многих причин, по которым он и требовался мне.

Он был под мухой, и выражение его лица говорило, что МатьОдиночка сейчас презирает людей больше обычного. Я молча налил ему двойную порцию "Старого белья" и поставил рядом бутылку. Он выпил и налил по новой.

Я протер стойку.

- Ну как, по-прежнему выгодно быть матерью-одиночкой?

Пальцы Матери-Одиночки стиснули стакан - казалось, он сейчас бросит им в меня. Я опустил руку под стойку, нащупывая дубинку. При темпоральной манипуляции стараешься учесть все, но при таком количестве факторов зря рисковать не стоит.

Он едва заметно расслабился, точнее, едва заметно - для не прошедших спецподготовку на курсах Темпорального Бюро.

- Не злись. Я всего лишь спросил, как бизнес. Если не нравится, считай, что я спросил о погоде. Он кисло посмотрел на меня.

- Бизнес в порядке. Я строчу, они публикуют, я ем. Я налил и себе, наклонился к нему через стойку.

- Между нами говоря, ты неплохо сочиняешь - я читал эти "признания". Тебе просто здорово удается понять женскую точку зрения.

Это был риск - он никогда не называл своих псевдонимов. Но он достаточно завелся, чтобы услышать только конец фразы.

- "Женская точка зрения!"-фыркнул он. -Да, кто-кто, а уж я ее знаю! Кому как не мне знать...

- Да?.. - с некоторым сомнением спросил я. - Сестры?..

- Нет. И если я расскажу, ты не поверишь.

- Ну-ну, - кротко сказал я, - бармены и психиатры знают, что нет ничего более диковинного, чем правда. Если б ты, сынок, слышал истории, какие довелось выслушать здесь мне, - ты бы разбогател. Невероятные дела случаются, знаешь...

- Ты даже представить себе не можешь, что такое "невероятно".

- Да ну? Нет, сынок. Меня ничем не удивишь - что бы ты ни рассказал, я скажу, что слыхал истории и почище.

Он опять фыркнул.

- Хочешь поспорить на все, что осталось в бутылке?

- На целую. - Я поставил на стойку полную бутылку.

- Ну...

Я махнул своему помощнику - мол, поработай за двоих. Мы были на самом конце стойки; тут у меня уединенный уголок с одним только табуретом, а чтобы никто не мешал, я заставляю стойку возле этого места банками пикулей и прочим. Несколько клиентов у другого конца стойки смотрели бокс по телевизору, один выбирал пластинку в музыкальном автомате. Нам никто не мешал - полный интим, как в постели.

- Ладно, - начал он. - Начать с того, что я ублюдок. Выражаясь культурно (он что, ожидал, что я усмехнусь?) - внебрачный ребенок.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке