Среда, 15 ноября 1967 года

Тема

Из лета в зиму -

Мост красно-желтых листьев.

Любовь переходит в любовь.

Джо Алек Эффинджер, 15.11.67 г.

Что же я сделаю с этим дневником? То есть, я хочу сказать, что вы,мои

дорогие жужжащие насекомообразные читатели, уже точно знаете, что я сним

сделаю; но решать-то этот вопрос придется мне самому. Я спрячу эти заметки

под склизким камнем, я запечатаю их в бутылку и брошу вгниющееморе.Я

буду таскать их с собой и, потихонечку сходясума,будувгрызатьсяв

толстый картон переплета окровавленными зубами, а когда, наконец, яупаду

и больше не встану,дневникляжетрядомсомной.Вынайдетеегов

позеленевших останках моей руки, когда мой, уже почтиразложившийсятруп

будет извлечен на поверхность как памятник прошлым эпохам.

Сегодня 15 ноября 1967 года, ияваспредупреждаю,чтовсетаки

останется до самого конца. То, о чемговоритсявначалестраницы.Это

единственная страница с датой,другихдатнетинебудет,такчто,

надеюсь, вы ничего не имеете против. Вы когда-нибудь слышали ошестьдесят

седьмом годе? Слышите ли вывэтойдатевсеобщуюрадостьпобедившего

класса? Класса насекомых?

А может, я слишком оптимистичен,может,выобнаружитеэтотдневник

сразу, через пятнадцать минут после того, как я сниму противогаз. Втаком

случае, где же были вы в среду, 15 ноября 1967 года?

Мы переживаем экологическую катастрофу. В 1967 годупочтивсезнали,

что слово "экология" стало чаще другихвстречатьсянастраницахгазет.

Наиболее просвещенные считали, что оно имеет какое-то отношение к наукео

словообразовании.

Так вот, катастрофа...

Думаю, не стоитмнездесьраспространятьсяосамойкатастрофе;я

уверен, что вы там, в далеком будущемибезтогоприщелкиваетесвоими

жвалами от удовольствия, восхищаясь тем, как быстро и искусно мы самивсе

провернули. Об этой нашей ловкости говорилось не раз, и даже сейчасяне

могу не восхищаться ею.

Итак, чтобы эти заметки остались вам в назидание и при чтении доставили

максимум удовольствия,мненеобходиморешитьсегодня,какясними

поступлю.

Наш первенец родился 15 ноября 1967 года. Я стоял исмотрелнаброви

моей жены, дрожавшие над маской противогаза, на ее лоб, весьсобиравшийся

в морщины, когда она напрягалась. Я, конечно, ничем помочь не мог. Таким я

был, таким и остался. Но мы вызвали доктора, чему я очень рад. Онпоказал

мне сына и, насколько помню, я тогда улыбнулся под респиратором.Кажется,

Джорджикричал:онивсеэтоделают.Безэтогонельзя.Яникогда

по-настоящему не любил младенцев; от их криков всегда становитсянеуютно.

А Дая всегда мне говорила, что младенцы только для этого исуществуют.Я

любил ее...

Как бы то ни было, я тогда подумал, чтомоемусыну,наверное,очень

больно.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке