Стрелы Перуна с разделяющимися боеголовками (3 стр.)

Тема

Шишкин стал диктовать номера всевозможных приказов, указаний, решений и рекомендаций, имевших хотя бы косвенное отношение к использованию спирта, загадочно поименованного везде как «горюче-смазочный материал специального назначения». Пряжкин вытащил записную книжку и сделал вид, что записывает всю эту белиберду. Спирт он научился использовать еще лет пятнадцать назад, и до сих пор осечек не было (пару раз только шапку терял да однажды вместе с комендантом спалил казарму, правда, пустую).

– Изучите все эти документы, – сказал Шишкин, – и только после этого приступайте к использованию. Если останутся излишки, сдадите обратно на склад.

– Какие излишки, если вы мне только десятую часть нормы даете!

– Учитесь экономить.

– Это вы учитесь. Наше дело – оборона!

– Оборона! – Министр даже подпрыгнул, словно напоровшись задом на канцелярскую кнопку. – Все бы вам только обороняться! Профукали державу! Давно наступать пора!

– Да как же наступать всего с одним ведром спирта? – вполне резонно возразил Пряжкин. – Даже стекла в биноклях протереть не хватит.

Его собеседник ничего не ответил, внезапно углубившись в чтение какого-то циркуляра.

Это надо было понимать как намек на то, что встреча двух министров закончилась.

– Да! – уже стоя на пороге вспомнил Пряжкин. – Тут дело такое… У меня в штабе дрова кончились. Подбросили бы пару саженей в счет третьего квартала.

– Прошу сюда! – Шишкин с заговорщицким видом поманил его пальцем. – Смотри в окно. Видишь, труба дымит? День и ночь дымит.

– Вижу.

– А знаешь, почему она дымит?

– Еще бы!

– Труба эта, дым этот и дрова, из которых дым получается, в твоей власти. Можешь хоть сейчас забирать.

– Ну это ты полегче! – Пряжкин выпрямился и одернул на себе тулуп. – Говори, да не заговаривайся. Придумал тоже…

– Тогда разговор закончен. Лишних дров у меня нет. А в третьем квартале вам для отопления положен сушеный олений мох…

На лекцию Пряжкин немного запоздал. В министерстве образования, расположенном в одной избе со средней школой, пехотным училищем и ныне пустующей академией земледелия (к каким только ухищрениям не прибегали ее выпускники, а картошка и свекла никак не приживалась на здешней почве), никого из служащих чином выше дворника не оказалось, а тот, само собой, о теме лекции представления не имел даже приблизительно.

«Ну что ж, – подумал Пряжкин, ничуть не смутившись. – Не беда. Будем действовать, исходя из обстановки. Не впервой».

Школьников собралось немного – дюжины полторы и все разного возраста. Некоторые еще только учились считать на пальцах, а другие уже регулярно выходили на патрулирование рубежей. К чтению лекций привлекались все министры без исключений, даже самые занятые и косноязычные. Знакомясь со школьниками, они исподволь подбирали себе будущих сотрудников. Кому-то требовались преданные исполнители, кому-то расторопные организаторы, а кому-то просто люди с хорошим почерком. Одному Пряжкину эти недоросли были безразличны. Его подопечные воспитывались совсем в другом месте и с раннего детства перенимали профессии родителей. Да и учили их совсем по-другому – электротехнике, баллистике, пиротехнике, а отнюдь не истории да географии.

– Вначале повторим предыдущий материал, – сказал Пряжкин, памятуя, что лучшая оборона это нападение. – Кто назовет мне выдающихся вождей, чья деятельность способствовала расцвету и укреплению нашего государства.

Белобрысая малышка в первом ряду высоко вскинула руку, и, глядя в ее радостно выпученные голубые глазенки, Пряжкин понял – эта знает!

– Фамилия твоя как? – спросил он.

– Попова! – пискнула девчонка.

– Отвечай, Попова, только не торопись.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке