Союз радостных рук

Тема

Эдгар Уоллес

1

Во всем Сянтане не было дома, подобного обиталищу Джоэ Брая. Но Джоэ слыл чудаком даже в Китае, а это кое-что да значило в той стране, со времени Марко Поло поглотившей немало всяких оригиналов.

Его дом придумал Пинто Хуэлло, вечно пьяный португалец-архитектор. Говорят, ему пришлось покинуть Португалию при обстоятельствах, далеко не украшающихего честь. В этот грязный город он прибыл, минуя Кантон и Вухау.

И однако все признавали, что Пинто, набросавший проект этого дома после бессонной хмельной ночи, сделал это гениально. Впоследствии, в припадке раскаяния и сожаления, он изменил проект и внес в него ряд исправлений. Но к тому времени половина здания уже была возведена. И поэтому в результате половина дома напоминала фарфоровую пагоду и являлась как бы памятником, сохраняющим для потомства эксцентричную фантазию Пинто, а другая половина — сильно смахивала на амбар, на один из тех амбаров, что рядами стоят на набережных, и олицетворяла беспросветное похмелье португальского архитектора.

Джоэ был огромного роста, очень силен, лоб его избороздили морщины. Он любил Китай, но больше всего на свете любил дремать.

В часы этого сладостного безделья в его голове зарождались чудеснейшие планы, и все они были невыполнимы. Он чувствовал, что из этого отдаленного уголка мира мог бы вершить судьбами людей.

В этом своем настроении он уподоблялся грезящему Гарун-аль-Рашиду; он мечтал о том, как переодевшись пойдет к беднякам и одарит их золотом, — разумеется, лишь самых достойных. К сожалению, до сего времени он не мог удовлетворить своих порывов к благотворительности, потому что что-то не встречал бедняков на своем пути.

Китай — страна, в которой легко мечтать. Из своего дома Джоэ наблюдал, как по величавой Янцзы скользили четырехугольные паруса — заходящее солнце окрашивало их в бронзу и золото. Лучи рассыпались по воде тысячами огней. Чуть ближе был виден черный силуэт. Своей деловой суетой город напоминал улей. Шум доносился даже сюда — к дому Джоэ, а вместе с шумом и выразительные запахи города.

Но старый Джоэ Брай привык к этому смраду и не испытывал отвращения. Джоэ знал эту широко раскинувшуюся страну от Маньчжурии до Гуанси, от Шаньдуна до Кокотау. где монголы бормочут на искаженном до неузнаваемости французском языке. Китай! В его представлении он олицетворял величайшую страну мира. Ужасы и вонь казались Джоэ самыми нормальными житейскими явлениями.

Он прошел пешком через многие провинции и проник в глубь страны, посетил города, куда не ступала нога белого. Ему многое пришлось испытать. Однажды его раздели донага для того, чтобы заточить в темницу ужасного Фу Цили, бывшего в те времена губернатором Сунцзяна; затем ему пришлось удостоиться высокой чести — посвящения в сан мандарина, — и его отнесли в паланкине во дворец дочери Неба.

Но все это не волновало Джоэ. По восприятию он был англичанином. Впоследствии, когда Америка оказалась в Китае в большей чести, чем его родина, он без зазрения совести стал именовать себя американцем. Впрочем, он мог себе это позволить, ибо был миллионером. Дом его, возвышавшийся над рекой, был великолепен, как дворец. Он заработал огромные деньги на угольных копях, медных рудниках и других предприятиях, раскиданных по всей стране — вплоть до золотых приисков Амура. За последнее десятилетие Джоэ нажил баснословное состояние.

Джоэ удобно развалился в плетеном кресле и грезил. Рядом с ним сидел Фэн Су. По сравнению с другими китайцами он был высокого роста и обладал приятной, даже по европейским понятиям, внешностью. Лишь темные раскосые глаза выдавали китайца.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке