Понимать фантастику

Тема

Георгий Гуревич

Очерк

Все читатели «Мира приключений», конечно, любят фантастику, иначе не читали бы «Мир приключений». Но любить – это еще не означает понимать. К сожалению, однако, этот вид литературы не проходят в школах, даже в институтах изучают редко, а между тем фантастика непроста, многообразна, некоторые ее разделы противостоят друг другу, друг друга опровергают. И сколько же чернил было пролито теоретиками, сколько бумаги исписано, сколько крови испорчено в яростных спорах о том, что такое самая настоящая фантастика, настоящая научная фантастика, и допустима ли ненаучная, или же, наоборот, ненаучная и есть самая высокохудожественная литература, тогда как научная – не литература, жалкое подобие литературы, не искусство вообще.

Дело в том, что людям, писателям и литературоведам в частности, свойственно уважать свой труд, свою личную деятельность считать важной и даже самой важной. Мог бы сослаться на Катюшу Маслову из «Воскресения» Льва Толстого, но лучше ограничиться цитатой из Чехова: «Ты, Каштанка, насекомое существо… Супротив человека ты все равно, что плотник против столяра…» И литературные столяры в фантастике, возможно, даже умелые мастера-краснодеревщики, утверждали, что их труд, их специальность, их любимая тематика и есть настоящая научная фантастика, все же остальное, что в их направление не укладывается, все, что пишут литературные плотники, каменщики, штукатуры, землекопы и прочие строители дворца фантастической литературы, – ненастоящая, нехудожественная, не наша фантастика, следует ее осуждать, не допускать, не издавать вообще.

Как же характеризовали, как определяли научную фантастику различные краснодеревщики (или каменщики, штукатуры, плотники от литературы)? «Это литература крылатой мечты», – говорили одни. «Нет, литература художественного предвидения». «Нет, литература занимательного изложения науки». «Приключения с элементами фантазии». «Разновидность гротеска». «Круг тем, никакой не жанр». «Один из приемов художественного человековедения». «Литература новых идей». «Литература научной романтики». «Изображение человека и общества будущего».

Все было верно, и все неверно, потому что узко. Было правильно для одной группы произведений, неправильно для другой группы.

Где же лежала истина?

Не посредине, не на одном краю и даже не в синтезе. Истина была в сумме. Чтобы удовлетворить требования всяких читателей, нужны все разновидности фантастики и самое широкое ее определение. А именно: фантастика – это вид художественной литературы, в котором важную роль играет необыкновенное, невероятное, небывалое или несуществующее. Так просторно для любого варианта.

Определения в искусстве условны. Их не докажешь вычислениями, не проверишь лабораторными опытами. Доказывать приходится прецедентами: дескать, бывал такой пример в литературе. К сожалению, у научной фантастики, у фантастики всякой много недоброжелателей, некоторые из числа непонимающих или невоспринимающих, другие – из «краснодеревщиков». Напоминаю, краснодеревщиками я назвал мастеров-специалистов, приверженцев одного узкого направления. Поэтому нельзя ссылаться на практику современной фантастики. Недоброжелатели скажут: «Так нельзя писать, так не надо писать, нельзя фантазировать в литературе». Вот и приходится напоминать, что «Мастер и Маргарита» Булгакова – это типичная фантастика («Ах, что вы, это же высокая литература!»). Фантастика «Клоп» и «Баня» Маяковского, «Трест Д. Е.» Эренбурга, не говорю уж об «Аэлите» А. Толстого. Фантастики не гнушались Достоевский, Тургенев, Куприн, Брюсов.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке