Собаки, кошки, попугаи и другие

Тема

Майкл Кэнделл

– Где ты пропадал? - с места в карьер обрушивается на меня она. - Дуралей ночью опять на пол кучу навалил. И Билли не показывается и даже не звонит. Ну ладно, рано или поздно он все равно объявится, и тогда головомойки ему уж точно не миновать. А ты, Марти, бери побыстрей швабру и наводи порядок. А то здесь так смердит, что все покупатели разбегутся. Свое «Где ты пропадал?» она произнесла таким тоном, будто во всех бедах виноват один лишь я, и оттого я говорю обиженно:

– Извини, Сьюзан. Но разве ты не знаешь, как тяжело добраться до магазина по нашей говенной дороге?

Сьюзан ругательств на дух не переносит, но изредка, вот как, к примеру, сейчас, я бываю в дурном настроении и удержаться тогда нипочем не могу. Тем паче, что прав - дороги были неважнецкими еще во времена моего детства, а сейчас на них вовсе не протолкнешься. Это все из-за того, что поглазеть на инопланетянина ежедневно отправляются и туристы, и всякие «шишки» из правительства, и ученые, но, поверьте мне на слово, узенькие кривые дороги на Северном Побережье не приспособлены для такого наплыва автомобилей. Вот и сегодня, например, из-за пробки на автостраде № 25-А автобус тащился от Эхо-авеню до Миллер Плэйс Роуд больше получаса. А ехать-то было всего ничего - один квартал! Люди же все рвутся и рвутся через наш городишко, Вэйдин Рива, в Шорехам, хотя без специального документа полицейские пропустят тебя не дальше Врукхэвенских лабораторий, где за приличную сумму покажут всего лишь шоу об инопланетянине. А я из-за этого наглотался автомобильных выхлопов, так что голова разболелась, как никогда раньше, и потому сейчас был вконец выбит из колеи. Головная боль - мой заклятый враг, хуже простуды и лихорадки, а все потому, что вырастает она из самой сердцевины мозга и не покидает меня целыми сутками.

Сказав «по говенной дороге», я сразу же прикусываю язык, потому что знаю, продолжи я в том же духе, мне несдобровать. Вообще, хотя ростом Сьюзан не выше пяти футов и двух дюймов, а весом самую толику тяжелее ста фунтов, связываться с ней решаются немногие, и даже ее собственные дети не дерзят ей, а ведь старший, Барри, уже ходит в восьмой класс. Прежде, помнится, Барри играл со мной, но когда подрос, стал меня стесняться, что вполне понятно, поскольку подростки вечно стесняются всего на свете и порой даже себя самих.

Так вот, убираю я, значит, за Дуралеем, а он, бедолага, стоит, поджавши хвост, и тут в магазин входит тот парень. По его походке и прищуренным глазам, и вообще манере держаться я сразу догадываюсь, что он ученый. Оглядев мельком торговый зал, он морщится от запаха. Мы, конечно, используем и кондиционер, и освежители воздуха, и хвойные экстракты, но воняет здесь все равно изрядно. Хотя, на что он надеялся, отправляясь в зоомагазин?

– Не подскажешь, как найти Немецкие Деликатесы Оскара? - спрашивает он меня.

Я, продолжая орудовать шваброй, объясняю ему, что раньше так назывался магазинчик рядом с почтой, но сейчас его там уже нет, потому что он стал одним из отделов нового супермаркета, который недавно построили на шоссе № 25-А прямо на том месте, где прежде была персиковая ферма, но и той фермы на этом месте тоже нет, потому что владельцы продали ее и укатили во Флориду; сейчас из наших мест многие перебираются во Флориду, но это не для меня, ведь я привык жить здесь.

Понял меня ученый, наверное, лишь отчасти, потому что он ни с того ни с сего вдруг показывает на Дейзи и спрашивает:

– Это попугай?

А Дейзи суматошно мечется по своей клетке - она всегда волнуется, едва завидев швабру.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке