Лилии жизни

Тема

Джемисон М

М. Джемисон

Перевод с англ. И. Невструева

Пробирка с треском упала на землю, и из нее вырвалась струйка едкого пара.

Паркс не обратил на это внимания и, схватившись за край стола, простонал:

- Что-то случилось с моим расписанием! Этот приступ должен был начаться только через полчаса...

Новая судорога заставила его замолчать.

Максвелл, не вставая с места, внимательно посмотрел на него, потом взглянул на часы. Было всего два, а следующий укол они должны были получить в три. Тем временем приступ Паркса все набирал силу. Руки его дрожали и извивались в конвульсиях, и уже начинались страшные судороги, такие характерные для убийственной венерианской болотной лихорадки. Лицо Паркса было уже не лицом человека, а какой-то чудовищной пародией на него - дикой, смертельной маской с тупым взглядом косящих и вытаращенных глаз.

Максвелл вздохнул, встал и отодвинул стул. Вскоре его ждет то же, что творится сейчас с Парксом. Он неторопливо подошел к аптечному шкафчику и вынул два блестящих шприца. Потом наполнил оба лекарством. Паракобрин помогал слабо, но до сих пор лучшего средства не было. Положив шприцы возле "стены плача" - железного бруса, старательно закрепленного у толстых столбов - он подошел к Парксу, который стонал и извивался на своем стуле.

- Пошли, старина,- мягко сказал он.- Пусть это будет за нами.

Паркс дал отвести себя на место, а долгая практика завершила остальное. Вскоре Максвелл уже ввел иглу и нажал на поршень, а Паркс цеплялся за брусок, как будто хотел его расплющить. Максвелл сделал глубокий вдох. Теперь его очередь. Завернув рукав, он сам ввел себе в вену янтарную жидкость.

Пять бесконечно долгих минут оба они цеплялись за брус, извиваясь и рыдая от боли, пока дьявольское лекарство расходилось по их телам - как будто вместо крови в жилах текло расплавленное железо и смертоносная кислота. Потом все кончилось. Судорожно сжатые пальцы ослабли, напряжение мускулов исчезло, а хрип снова превратился в дыхание.

- Я не... выдержу... этого... больше,- пробормотал Паркс сквозь стиснутые зубы.

- Выдержишь,- мрачно ответил Максвелл.- Мы всегда так говорим... все так говорят... и все-таки делают укол. Ты же знаешь альтернативу.

- Знаю,- тупо произнес Паркс.- Без паракобрина судороги продолжаются непрерывно и кончаются безумием. Альтернатива это веревка, прыжок с верхнего этажа или яд.

- Вот именно. А теперь вернемся к работе. Что было в той пробирке?

- Экспериментальный материал 1104. Впрочем, это все равно. Я уже использовал весь запас коры бальзамника. У нас нет материала на повторение пробы. Разве что Хоскинс перебросит новую партию.

- В таком случае нечего говорить об этом. Пошли в зал. Может, препарат 1103 дал результат.

Паркс молча последовал за ним, постепенно вновь обретая власть над собой. В следующий раз он опередит ход стрелок часов. Паракобрин никогда не вызывает приятных ощущений, но лучше вводить его тогда, когда человек владеет собой, чем после начала приступа.

Осмотр зала, как обычно, разочаровал их. Обезьяна в клетке отвратительно дергалась в последних конвульсиях. Через пару минут она будет мертва так же, как те неподвижные морские свинки в соседних загончиках. Последняя формула тоже не дала результатов, и две трети человечества будут страдать по-прежнему, поскольку против болотной лихорадки до сих пор не найдено средства лучшего, чем паракобрин.

Максвелл заглянул в следующие клетки. У них еще было несколько обезьян и морских свинок, поэтому можно было попробовать другие лекарства. Человек должен быть очень терпелив, когда проводит такие важные исследования: даже тысяча неудач не имеет никакого значения.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке