Гниды

Тема

Масодов Илья

Илья Масодов

Папа так ударил ногой в дверь, что одна из створок вырвалась из петли, на ней раскололось стекло, упало на паркет и хрустнуло смертельными трещинами. Аня затряслась в шкафу. Она крепко вцепилась себе руками в плечи, чтобы не трястись, но не могла, тело всё равно дрожало, мелко-мелко билось в стенку шкафа, Аня уже вся взмокла, каким-то противным, липким потом. После удара в дверь несколько секунд было совсем тихо, потом грохнула об пол ваза, она шмякнулась с сухим треском и разлетелась на куски. Аню чуть не вырвало. В туалете за стеной завыла мать, тоскливо, как отравленная собака, которую привязали к дереву где-нибудь в лесу, а сами ушли, чтобы не видеть, как она будет дохнуть, ползать по земле и дохнуть. Сегодня мама выла как-то особенно жутко.

- Анька? - хрипло спросил папа.

Через замочную скважину дверки шкафа Аня видела, что папа не зажёг в комнате свет.

- Анька, ты где?

Аня уткнулась лицом в колени и затряслась пуще прежнего. Мать выла за стенами, лишь изредка прерываясь, чтобы набрать воздух. Он её уже надрал, поняла Аня. Он её надрал, но ему этого мало.

- Анька, - обиженно прохрипел папа. - Не прячься.

Казалось, его удивляло, что она прячется. А ведь она всегда пряталась, когда он начинал драть маму. Но теперь он её найдёт. Недаром он разбил дверь. Он знает, что она тут.

- Анька! - трубно взревел папа. - Иди ко мне, падло!

Аня заползла поглубже в заросли одежды. Она услышала, что отец включил телевизор, как всегда, погромче, и пошёл к шкафу. Мама за стеной вдруг перестала выть. Аня вся сжалась и слушала тяжёлые, неспешные шаги отца, который приближался, неотвратимо, как катящийся с горы камень. По телевизору передавали какой-то фильм, папа всегда включал погромче телевизор, потому что Аня могла очень слышно кричать. Тело отца с силой навалилось на закрытый шкаф, так, что захрустели переборки.

- Ворообушеек! - гадко прогудел он, сложив губы трубкой и подражая воздуху, гуляющему в вентиляционных дырах. - Ворообушеек!

Он тихонько постучал по дверце шкафа. Аня сидела не дыша.

- Где наш маленький воробушек? - сам себя спросил папа, ёрзая по поверхности шкафа. - Где же наш воробушек? Тут, - он опять застучал в дверцу. - Тут наш воробушек. Лучше будет, если ты ответишь папе. Где наш воробушек?

- Тут, - еле слышно отозвалась Аня.

- Ага. Тут, в коробочке. Неужели тут? Что-то не слышно.

- Чирик, - тихонько выдавила из себя Аня.

- А, теперь слышу, - сыто прохрипел папа.

Дверца шкафа заскрипела, отворяясь. Аня прижала пятки к попе и закрыла руками лицо. Над её головой зашуршала одежда.

- Ишь, куда забралась, - хрипло шепнул отец. - Знаешь, что будет больно. Папа надерёт.

- Не надо, - слабо попросила Аня. Она, впрочем, знала, что просить бесполезно.

- Разве воробушки разговаривают? - вдруг зло гаркнул отец. - Я спрашиваю! - заорал он из платяной чащи.

- Чирик! - пискнула Аня, еле сдерживая слёзы. Она знала, что плакать нельзя, это хуже всего. - Чирик, чирик.

Откуда-то сверху влезла сильная рука отца и нащупала Анину голову.

- Ага. Вот мы где.

Ладонь отца провела по рукам, которыми Аня закрывала себе лицо, по сведённым плечам девочки, залезла на спину, разворачивая волосы, потом вернулась и согнутым пальцем скользнула по Аниной шее, вверх, повторяя линию до уха. Внезапно, ухватив Аню за щиколотку, рука потащила её вверх.

- Ай, папочка, не надо! Не надо, не надо, папочка, миленький! заголосила Аня, упираясь изо всех сил и пытаясь вырваться, но отец держал мёртвой хваткой.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке