Распечатыватель сосудов, или На моисеевом пути

Тема

Балабуха Андрей

Андрей Балабуха

Распечатыватель сосудов,

или

На моисеевом пути

Нынче то же, что вовеки,

Утешение одно:

Наши дети будут в Мекке,

Если нам не суждено!

Саша ЧЕРНЫЙ

I

Лет десять назад я бы голову себе сломал. Я пытался бы догадаться, зачем меня приглашают и почему. Перебирал бы варианты: то ли Феликс вдруг воспылал ко мне нежными чувствами (хотя с чего бы?), то ли кто-то накатал на меня могучую телегу (хотя особых грехов за мной вроде нет(). Словом, маялся бы всю дорогу до министерства. Но за эти годы я изрядно перелопатил свой характер. Или это как раз годы его перелопатили? Так или иначе, все полчаса, что мой не первой молодости "алеко" добирался до площади Независимости, я представлял себе, как нырну завтра из этого гнилого лета в лето настоящее. И - в море. И раскинется надо мной белесо-голубое, солнцем выжженное небо. А по вечерам будем мы с Аракеловым посиживать в качалках на балконе гостиницы, изредка перекидываясь словами да потягивая джин-пампельмюс, и слева будет подмигивать бессонный Херсонесский маяк. И еще будут древние камни херсонесских стен - тысячелетиями выбеленные, высушенные и прокаленные( Но все это, увы, завтра; а сегодня был еще мозглый здешний дождь, сквозь который проступила, наконец, серая махина "Сороканожки", как называли в просторечии здание Министерства внутренних дел. И не зря: длинная, плавно изогнутая буквой S бетонная коробка опиралась на множество колонн. Я загнал машину между колоннами и направился к седьмому подъезду.

Дежурный был совсем зелененький. Он долго вертел в руках мой патент видно, такое было ему в диковинку. Потом вызвал дежурного офицера. Тот, слава богу, меня знал.

- Привет, Перс! - мы обменялись рукопожатиями. - Ты к кому?

- К самом(.

- К папе Феликсу? Ну, счастливо.

В начальственную приемную я вошел ровно в четырнадцать пятьдесят девять. На моей памяти это был уже третий феликсов кабинет. Первый, еще когда он возглавлял антирэкетную бригаду, выглядел куда как скромно и был заткнут в самый конец длиннющего коридора второго этажа. Следующий - это когда ему поручили отдел по борьбе с терроризмом, куда он перетащил за собой и меня, - был уже настоящим персональничком, какой и положен солидному полковнику; из окон открывался вид на город ( с высоты шестого этажа кварталы Старого центра казались макетом. Теперешние же апартаменты привольно раскинулись на самом верху. В приемной отфильтровывал посетителей новехонький, с уставной картинки лейтенантик - не то секретант, не то адъютарь, героически охранявший генеральский покой.

- Капитан Айле?

- Милый, - сказал я как можно ласковее, - я уже восемь лет не капитан и, надеюсь, впредь никогда им не стану.

Глаза лейтенантика уплыли куда-то внутрь, однако секунду спустя все-таки вернулись на место - правда, уже с других выражением.

- Вас ждут, - лаконично сказал он, но не назвал меня никак, ни капитаном, ни коллегой, ни даже просто господином Айле. А мог бы, кстати. Я обошел его и распахнул дверь.

Да, начальник столичной полиции - это вам не хухры-мухры. Не кабинет, а сераль: пушистый ковер, из окон открывается вид на озеро, ласкающий взор даже сквозь дождевую вуаль, а вместо обтянутого бордовым синтетиком диванчика, на котором мы, случалось, и ночевали там, на втором этаже, здесь разместилась такая кожаная мягкость и роскошь, что и домой уходить вроде незачем. Феликс лихо взлетел по служебной лестнице - и в прямом, и в переносном смысле.

Генерал уже шагал мне навстречу. Был он в штатском - этакий респектабельный высокопоставленный чиновник, серый костюм, темно-вишневый галстук. За шесть лет, что мы не виделись, он даже не постарел.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке