Жизнь прекрасна !

Тема

Плонский Александр

Александр Филиппович ПЛОНСКИЙ

Фантастический рассказ

Не помню, когда и при каких обстоятельствах мы с ним познакомились. Это произошло словно само собой. Оба работаем в Астрофизическом - я на кафедре звездных туманностей, он в лаборатории фотонной тяги. Да и живем в одном блоке, только на разных уровнях.

При встречах мы кивали друг другу, затем начали обмениваться рукопожатиями. Но некоторое время - год или два - наше знакомство оставалось шапочным.

Мы одного возраста - немного за тридцать. Однако Ковалев выглядит старше. Полный, высокого роста, благообразный, с блеклыми голубыми глазами, рыхлым просветленным лицом и глубокими залысинами, он казался выходцем из прошлого или даже позапрошлого века. И улыбался не просто так, а со значением: иногда заискивающе, но чаще снисходительно. Причем почти всегда грустно.

Здороваясь, Генрих Данилович надолго задерживал мою руку в потной ладони и отпускал, лишь когда я начинал осторожно высвобождать затекшие пальцы.

- Устали? - обычно спрашивал он и, не дожидаясь ответа, повторял утвердительно: - Устали!

- Если же я уверял, что вовсе нет, он говорил:

- Чудненько!

Но смотрел по-прежнему соболезнующе, будто думал: "Не признаешься? Ну-ну..."

Несколько раз он делал попытки перейти "на ты", но я не сделал ответного шага. И вовсе не потому, что смотрел на него свысока. Просто не переношу фамильярности. Даже между приятелями.

Мог ли я подумать, что Ковалева это заденет?

Было обстоятельство, которому я тогда не придал значения. И зря...

- Вы ученый первой категории, а я всего лишь третьей, - как-то обронил Генрих Данилович.

- Какая разница! - беспечно отмахнулся я.

- Да уж какая-никакая, а разница.

- Ерунда!

- Вы действительно так считаете? - недоверчиво спросил Ковалев.

При всей своей кажущейся меланхоличности Генрих был наредкость предприимчив. И гордился пробивными способностями. Неведомо какими путями раздобыв путевку на Эверест или голограмму колец Сатурна, он великодушно принимал от облагодетельствованного слова признательности. А потом небрежно бросал:

- Пустяки, фирма и не то может!

Он не преувеличивал. Я убедился в его всемогуществе, когда в космоклуб поступила опытная партия усовершенствованных спейсроллеров. Пожалуй, "партия" - громко сказано: их и было-то три штуки.

Забыл упомянуть, что мы с Генрихом занимались космотуризмом, впрочем, разными видами. Ковалев - линейным, я - сверткой.

Свертчики не жалуют линейщиков. Линейный космотуризм - профанация искусства, прогулки по Солнечной системе. Риск сведен к нулю! Иное дело свертка, в ней велик элемент неожиданности, даже непредсказуемости. Она дает возможность за пару недель пересечь Солнечную вдоль и поперек. Линейщик за это время успеет побывать разве что на Луне, зато потом будет бахвалиться "захватывающими приключениями" в лунных цирках и морях.

Мой спейсроллер порядком устарел, но о новом я и не мечтал, охотников на это чудо было в избытке: кто откажется от двойного фордрайва с фотонными ускорителями!?

И тут Ковалев сделал мне неожиданное предложение.

- Ну как вам новый спейсроллер?

Я шумно вздохнул.

- Предел желаний!

- Хотите, устрою?

- Для этого даже ваших возможностей недостаточно! - не поверил я.

- Фирма гарантирует, - строго сказал Ковалев.

- Так вы не шутите?

- Я, слава богу, не юморист. Если обещал, - сделаю. Но с условием. Возьмете меня с собой в свертку: хочу посмотеть, как развлекается элита.

Меня часто спрашивают:

- Что вы нашли в космотуризме? Это все равно, что путешествовать по пустыне. Но и пустыня - оазис по сравнению с космосом. Мертвое черное небо, немигащие звезды, и так изо дня в день.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке