За синим горизонтом событий (Хичи - 2) (3 стр.)

Тема

Но пока все выглядело нормально - комната с консолями была ярко освещена, температура - обычная, а из-за двери доносились негромкие шумы, как будто Мертвецы в его отсутствие продолжали обмозговывать свои долгие безумные думы.

Вэн сел, как всегда стараясь поудобнее устроиться на высоком сиденье, и надел на голову наушники.

- Я отправляюсь в поселение, - сказал он.

Ответа не последовало. Тогда Вэн повторил сообщение на всех языках, какие знал, но похоже было, что никто не собирался с ним разговаривать.

Раньше, когда он надевал наушники, откликались сразу двое-трое, а иногда и больше. Тогда затевался долгий приятный разговор, и Вэну начинало казаться, что он в этом мире не один. Как будто его приняли в члены "семьи" - это слово он узнал из книг и долгих разговоров с Мертвецами, но в реальности его почти не помнил.

Хорошо было поговорить с ними. Почти так же хорошо, как в комнате для сна. Там у него тоже создавалась иллюзия, будто он часть сотен, а то и миллионов семей. Ощущение, что он нужен огромному количеству людей. Но в отличие от комнаты сна здесь он имел реальный разговор и так привык к беседам, что долго не мог обходиться без них. Поэтому, когда из-за отсутствия воды ему приходилось покидать поселение и возвращаться к Мертвецам, Вэн никогда не расстраивался. Тем более что заветная кушетка с металлическим покрывалом в комнате сна всегда готова была принять его. Другое дело, что до кушетки сейчас было очень Далеко, и Вэн решил попробовать еще раз связаться с Мертвецами.

Даже когда они отказывались поболтать, иногда Вэну удавалось услышать что-нибудь интересное. В таких случаях он обращался к Мертвецу непосредственно. Немного подумав, Вэн набрал номер 57 и услышал далекий печальный голос. Мертвец в его ухе говорил сам с собой.

- ...пыталась рассказать ему об исчезающей массе. Единственная масса, которая его интересует, - это двадцать кило сисек и задницы! Эта шлюха Дорис! Один раз посмотрел на нее - и все! Забыл о полете, забыл обо мне...

Нахмурившись, Вэн протянул руку, собираясь отключиться. Эта пятьдесят седьмая такая взбалмошная! Вэн любил с ней поболтать, ее манера говорить немного напоминала ему мать. Но от астрофизики, космических полетов и других интересных вещей пятьдесят седьмая всегда переходила к своим личным проблемам.

Вэн плюнул на то место панели, за которым, как он считал, живет пятьдесят седьмая - этой хитрости он научился у Древних, - надеясь, что она скажет что-нибудь интересное. Но она не собиралась этого делать. Пятьдесят седьмая - когда она говорит понятно, предпочитает, чтобы ее называли Генриеттой - бормотала о рослых рыжеволосых парнях и об измене Арнольда с Дорис.

- Мы могли бы быть героями, - всхлипнула она, - и получить десять миллионов, а может, и больше. Кто знает, сколько бы нам заплатили за двигатель? Но они продолжали уединяться в шлюпке и... кто тут?

- Я, Вэн, - ответил мальчик, ободрительно улыбаясь панели, хотя не был уверен, что она его видит. Казалось, у нее начинается один из периодов прозрения. Обычно пятьдесят седьмая не понимала, что он с ней разговаривает. - Пожалуйста, продолжай говорить, - попросил Вэн.

Наступила пауза, после которой Генриетта растерянно проговорила:

- NGC 1199, Стрелец А Запад.

Вэн вежливо ждал. Еще одна долгая пауза, и потом она продолжила:

- Его совсем не интересовало движение. Все его движения были к Дорис. Она вдвое моложе его! И глупая, как репа. Она никогда не попала бы в экипаж...

Вэн помотал головой, как жабомордый.

- Ты очень скучная, - строго сказал он и отключил ее. Затем Вэн подумал и набрал номер 14 - профессора.

- ...хотя Элиот еще учился в Гарварде, воображение у него было, как у взрослого. И он был гений. "Я был бы острыми клешнями..." - это же самоунижение человека толпы, доведенное до символических пределов. Каким он видит себя? Всего лишь ракообразным.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке