Последний полет

Тема

Тенн Уильям

Уильям Тенн

Кабинет комиссара Брина в Сандсторме, внеземной штаб-квартире марсианского патруля, не очень отличался от кабинетов других канцелярских баронов. Если был в одном таком, думал Вик Карлтон, считай, знаешь их все; вот уже двенадцать лет он стоял на карауле во время освященной традицией церемонии, известной под названием Поцелуя Смерти, и перевидал их все каждый раз это было помещение, выкрашенное исключительно в белый цвет. Эти комнаты были гостеприимными, как стол хирурга.

Несколько звездных карт - словно пятна на ослепительной белизне стен; книжный шкаф, набитый разнообразными справочниками и руководствами по космосу; чопорный прямоугольный письменный стол, перед ним - единственный стул на тонких ножках; над столом - памятный список погибших разведчиков в нем было 563 имени тех, кто погиб на службе: 563 человека из 1420, когда-либо служивших в разведке.

Служба в разведке была добровольной, и каждый год во всех концах Галактики молодые ребята качали мускулы и перенапрягали мозги, чтобы туда попасть.

Речь была почти стандартная. Может быть, даже немного лучше, чем всегда: Брин был на службе новичком и от этого немного - смущался, что ли? Говорил он совсем недолго; можно сказать, не поцеловал смерть, а скорее чмокнул.

Он был так же высок и молодцеват, как они; старше Вика Карлтона не больше чем на три года, а он был самым старшим из троих; а его синяя форма отличалась от мундиров астролетчиков лишь одним - золотой звездой на груди вместо серебряной ракеты.

- Луц, О'Лири, вы подчиняетесь Виктору Карлтону - одному из немногих астролетчиков на активной службе, кто побыл на ней более десяти лет. Карлтон, ваши юноши признаны годными для этой миссии физически, психологически и умственно; большего нельзя сказать ни о ком. Хочу напомнить вам, что Патруль - это слава космоса, а Скауты - слава Патруля; и не стоит напоминать вам, как ревниво мы должны поддерживать эту славу. Доброй разведки и удачи вам. Все. - Он тихонько вздохнул от облегчения и закрыл рот.

"Все? - думал Вик Карлтон, пока летчики отдавали честь и выходили один за другим из кабинета. - Это только начало. И ты это знаешь, Брин. Когда кончается речь комиссара, официально начинаются опасность и ужас возможной смерти, вероятной нескончаемой муки. Тебе ли не знать: шесть месяцев назад ты решил, что с тебя хватит, и перевелся с активной службы на это тепленькое местечко в конторе. Когда мы выходим из твоего кабинета, все только начинается. - А потом: - Э, для командира это опасные мысли. Может, Кэй права; может, я старею. - И еще позже: - Брину только тридцать пять. Мне тридцать два. Помню, было время, когда мне казалось, что все комиссары - дряхлые развалины, которых держит на этом свете сила воли да горстка правил. Да Брину всего тридцать пять! Я и вправду старею".

Они вышли в коридор и столкнулись с другой группой астролетчиков, отправляющихся на задание - шлемы уже надеты, только не захлопнуты широкие лицевые стекла. В лифт ввалились всей толпой.

- Фас, О'Лири, принеси планетку!

- Ты еще не знаешь, как тебе повезло, Луц. По мне, новичков в первый полет должен вести Неуязвимый Карлтон.

- Да гляньте на Карлтона, ребята. Ему скучно! Вот это парень!

- Первый полет - самый трудный, О'Лири. Боже, я как вспомню свой!

- Луц, что ты такой зеленый! По статистике, у тебя шанс пятьдесят на пятьдесят вернуться живым!

- В полет, О'Лири! В полет!

Карлтон наблюдал за своими людьми. Сейчас больше внимания следовало уделять О'Лири. Луца еще поддерживал энтузиазм недавнего выпускника; он мог бояться своего боевого крещения, но возбуждение пересиливало страх.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке