На белой полосе

Тема

Аннотация: Странный он писатель, этот Брайан Олдисс. Или, может, правильнее сказать - странный человек?.. Как и его земляк Джеймс Баллард, Олдисс умеет работать в самых разных жанрах, от "хоррора" до абсурдистской прозы, от микрорассказа до пьесы. Однако он упорно не желает расставаться с фантастикой, постоянно используя ее выразительные средства во вполне серьезных и весьма непростых по структуре произведениях. Именно такие авторы, как Олдисс, делают НФ Литературой с большой буквы. Но это не мешает ему параллельно с шедеврами ("Босиком в голове", "Доклад о Вероятности А", "Освобожденный Франкенштейн", "Седая Борода", цикл "Геликония" и т.д.) легко и непринужденно сочинять "одноразовые" романы вроде тех, что вошли в этот сборник. "На белой полосе" и "Сад времени", безусловно, написаны умело, по тексту разбросаны традиционные для "Новой волны" отсылки к Юнгу и Фрейду, присутствует даже осторожная полемика с Библией… короче, прочитать стоит.(с) Василий Владимирский

Брайан Олдисс

Глава 1

На земле появилась свежая травка, нарядившаяся в хлорофилльные одежды. На деревьях, окутывая сучья и ветки, высовывались зеленые язычки - скоро и все вокруг будет выглядеть словно дурацкие рисунки земного ребенка с рождественскими елками. Так опять весна пробуждала к жизни все живое, растущее на южном полушарии Дапдрофа.

Но природа на Дапдрофе вовсе не была более дружеской, чем где бы то ни было. Хотя она и посылала теплые ветра на южное полушарие, северное тем временем вымачивалось ледяными проливными дождями. Опершись на костыли, старик Альмер Эйнсон стоял на своем крыльце, с удовольствием почесывая затылок и разглядывая распускавшиеся деревья. Даже самые слабенькие крайние веточки едва покачивались, несмотря на слабый ветерок. Причиной тому была гравитация, и ветки, как и все на Дапдрофе, весили в три раза больше, чем на Земле. Эйнсону пришлось долго привыкать к этому явлению, в результате чего спина его ссутулилась, а грудь впала. И мозги тоже немного перекосило.

К счастью, его не беспокоило желание вернуть прошлое, что выбивает порой многих из колеи еще до достижения зрелого возраста.

Вид зарождающихся зеленых листочков пробудил в Эйнсоне только смутную ностальгию, и возникло слабое воспоминание о детстве, которое проходило среди листвы, более чувствительной к апрельским ласкающим ветеркам. Ветеркам, дующим к тому же за сто световых лет отсюда. Эйнсон стоял на пороге и наслаждался величайшей человеческой роскошью - отсутствием мыслей в голове.

Он праздно наблюдал за утодианкой Квекво, ступающей меж своих салатных грядок под амповыми деревьями, дабы опустить свое тело в живительную грязь. Амповые деревья были вечнозелеными, в отличие от других на участке Эйнсона. В их листве отдыхали четырехкрылые белые птицы, которые решили взлететь, когда Эйнсон обратил на них внимание. Взмахивая крыльями, они походили на огромных бабочек, отбрасывающих на дом свои тени.

Но дом уже до того был расцвечен их тенями. Друзья Эйнсона, повинуясь вдохновению (посетившему их, вероятно, первый и последний раз в жизни), решили создать произведение искусства и нарушили белизну стен легкомысленно разбросанными силуэтами крыльев и туловищ, увлекающих за собой куда-то ввысь. Подвижность рисунка заставляла приземистый домик приподняться, сопротивляясь силе гравитации. Но это только казалось: весну неопластиковые балки встретили, изрядно прогнувшись, а у стен заметно подкосились коленки.

Перед глазами Эйнсона по его дапдрофскому участку проходила сороковая весна. Даже крепкое зловоние, исходившее из мусорной кучи, отдавало лишь домом.

Помогите Вашим друзьям узнать о библиотеке

Популярные книги автора